Страница 58 из 126
Я потом в записи слушал, как его Дегтярев крыл матом, за то, что молчал, а тот искусно отругивался.
— А что вы хотели? Со стороны ваши все телодвижения чистый мутняк. На что людей подписываете, вроде на витрине все красиво, а в реале? Но жить то надо. Вот честно отрабатывал хлеб и кров, помогал, но по совести, как мог, но никуда не лез, старался не светиться, хотел на вас посмотреть. А то там, в бункерах вне Крыма, кто-то про вас гадости рассказывает, что вы чуть ли не межвременную работорговлю устроили…
В итоге, после кучи проверок и перепроверок Степаныч, получив отдельным приказом сразу звание капитана, возглавил специальную авиаслужбу.
Мы, когда начали проработку проникновения в 1914-й год, еще тогда задумались об активной авиационной поддержке, но гнать современную боевую реактивную авиацию просто не было смысла. ПВО как такового просто нет, авиация есть, но настолько несовершенная, что вопрос локального завоевания господства в воздухе можно было решить с использованием самолетов из 1941-го года, чем мы и занялись, разрешив Степанычу копаться в специальных ангарах.
Сюда мы по мере возможности и конечно по согласованию с властями СССР натаскали с мест боев и советские самолеты, которые имели хоть какую-то техническую ценность и автомобильную и бронетанковую технику. Одна из причин — отработка возможностей модернизации, имеющейся в строю советской техники на базе технологий нашего мира.
А так, восстанавливали, обкатывали и совсем удачные образцы передавали в мир 1942-го года на изучение, при этом кое-что оставляя себе. Но учитывая сколько СССР потерял техники в 41-м вполне законно натаскали очень много всего интересного, причем основным местом получения образцов были многочисленные базы хранения трофейной техники Вермахта, которые мы периодически находили и потрошили.
В итоге, Степаныч, а точнее уже капитан Архипов, тут уже я включил свои диктаторские полномочия, присвоив ему звание, развернулся на всю катушку и, набрал среди все увеличивающегося населения Крыма таких же, как и он подорванных энтузиастов. Они, получив полный карт-бланш, сумели поставить на крыло и существенно модернизировать несколько самолетов. Здесь их облетывать было негде, а вот в Аргентине 1942-го года, в нашем поместье, мы развернули полевой аэродром и все собранные самолеты обкатали и признали годными к выполнению боевых задач. Там же проходила и обкатка пилотов, которых отбирали еще более тщательно, чтоб не удрали по воздуху к потенциальным противникам.
В итоге, к моменту перехода операции в 1914-м в активную фазу у Архипова в наличии было два Ме-109, к которым он испытывал просто нечеловеческую тягу, четыре И-16, три Як-1, шесть Ил-2 в первой модификации без бортового стрелка и два Пе-2. Причем Степанычу изначально ставилась задача на организацию смешанного боевого авиационного подразделения для работы против армий, основных участников Первой Мировой войны образца 1914-го года. Поэтому, ну и по моей просьбе, и был сделан перекос в сторону увеличения количества фронтовых штурмовиков.
Все машины были тщательно ухожены, переоборудованы, тяжелая стальная броня, защищающая жизненно важные узлы, заменена на титановую. Двигатели, основное больное места большинства наших самолетов начала войны, на основании послезнания существенно модернизированы. Так же самолеты оснастили современными средствами связи и навигации. Доработали, конечно, и вооружение, добавив аппаратуру для сброса легких бомб, на подобии ПТАБ-2,5 и на крайний случай, при модернизации взрывателей, чтоб в качестве массовых авиабомб можно было использовать обычные мины для 82-мм минометов. Даже рассматривались варианты использования подвесных артиллерийских систем типа УПК-23/250, представляющей из себя гондолу со встроенной в нее двухствольной 23мм скорострельной пушкой ГШ-23 или тех же подвесных блоков НУРС (неуправляемых реактивных снарядов), которые в наше время активно вешают на боевые вертолеты.
Пе-2 тоже не избежали модернизации авиаманьяками. «Пе-шки» должны были отрабатывать по более серьезным и удаленным целям и соответственно рассматривались нами разные варианты по типу и мощности бомбовой нагрузки.
В принципе все шло по плану: помимо прямого вмешательства в сражение при Лодзи, так сказать, демонстративного щелчка кайзера по носу в Польше, мы собирались еще раз, но более открыто отметиться на Черном море.
Тут все было не так радужно. Несмотря на основательную оплеуху и предостережение, переданное по неофициальным каналам, султан уперся рогом и хотел хоть как-то подправить свое реноме, подпорченное 29 октября. Да и полученные деньги от немцев он уже успел раздать родственникам, поэтому вариантов отсидеться у него не было — только война.
В это же самое время Россия по каналам министерства иностранных дел пыталась, как могла, отсрочить выступление Османской империи на стороне Германии и увещеваниями, и наездами, и попытками договориться полюбовно, то есть за деньги.
Что интересно, по данным разведки и англичане начали вмешиваться в ситуацию, через третьи руки подталкивая Турцию к вступлению в войну на стороне Германии. Видимо захват проливов русскими стал как никогда реальным, и они решили именно в рамках боевых действий помешать России продвинуться в этом направлении и самим попытаться под шумок прихватить проливы. Но мы то знаем, как они в нашем мире отгребли и месяцами сидели на тонкой полоске берега.
Поэтому было принято долгожданное решение сделать султану последнее китайское предупреждение. Практически сразу после реализации нашего варианта «Севастопольской побудки», в Севастополь была отправлена группа во главе с капитаном Мещерским.
Вице-адмирал Эбергард, который получил множество плюшек и благодарностей за умелое управление флотом, и так прекрасно понимал кому и чем он обязан, и естественно уже был извещен, что это наши люди, поэтому прибывшие, с его стороны встретили самый радушный прием. На Каче выделенные командующим матросы и мастеровые быстренько возвели ангар, в котором установили пространственно-временной маяк. И вот уже две недели под руководством наших инженеров, используя несколько бульдозеров, самосвалов, бетономешалок, асфальтоукладчиков, срочно доделывали взлетно-посадочную полосу для реактивных самолетов. Погода пока держалась относительно теплая и, судя по докладам, через пару дней можно будет провести обработку ВПП и заняться переброской наземной группы для обслуживания авиатехники.