Страница 13 из 21
Глава четвёртая. Тень и вода
Иван посмотрел на домишко, к которому его привели. Построен из камня, потому что древесина — это большая проблема в пустыне, окна маленькие, закрыты кожаными пологами, дверь тоже с плотным пологом. Прямо к дому пристроен сарай, где обитают домашние животные — судя по блеянию, козы.
— Отдай пистолет, — потребовал один из сопровождающих, спешившись и подойдя к нему.
— Держи, — ответил Иван, передавая своё оружие.
Пистолет был передан второму аборигену, который сунул его себе за пояс, как любят делать гангстеры в дешёвых и не очень боевичках. Вероятно, подсмотрел метод у кого-то более бывалого и уважаемого…
— Заходи, — указал первый сопровождающий на полог.
Внутри дома было темно и прохладно. Несколько женщин в прихожей мололи зерно примитивными жерновами, дети тихо сидели там же, наблюдая за этим монотонным процессом. Одежда на всех встреченных людях из грубой шерсти, то есть материальное обеспечение у местных крутится, в основном, вокруг скота, но есть доступ к зерновым, что свидетельствует о какой-то торговле с земледельцами. Это может значить, что относительно плодородные земли находятся не так далеко отсюда.
— Проходи, чужак, — раздалось из следующей комнаты.
Иван оглядел помещение, после чего прошёл дальше.
Стены и потолки дома аккуратно обмазаны саманом, что обеспечивало лучшую термоизоляцию, но плохо сказалось на внутреннем убранстве. Пол был земляным, но плотно уложенным коврами разного качества.
Во время службы в ОКСВА Иван был во многих кишлаках и обилие ковров свидетельствовало о высоком материальном достатке хозяина дома. Потому что ковры там делают вручную, а это очень трудоёмкий и длительный процесс. Даже ходили слушки, что с помощью советских ковров, произведённых на промышленных ткацких станках, некоторые командиры покупали верность отдельных кишлаков. (1) В самых глухих уголках Афганистана даже представить себе не могли, что где-то далеко на севере, в Алма-Ате, работает фабрика, выпускающая многие тысячи ковров в день. Доставка таких, без сомнения, роскошных подарков обходилась недёшево, но афганцы, исторически живущие очень скромно, были готовы на многое, чтобы приподнять свой статус в обществе. И старейшины, стоящие во главе поселений, охотно принимали дары от шурави (2) и лояльно следовали указаниям столь щедрых, пусть и странных, людей. Восток — дело тонкое…
— Ты пришёл из пустыни, — констатировал пожилой дядя, сидящий на низком стуле перед столь же низким столом и пьющий воду из пиалы. — Зачем ты пришёл?
Пожилым дядей его можно было назвать только исходя из нынешнего возраста Ивана. В прошлой жизни этот «пожилой» дядя был бы даже младше, чем он.
— Люди называют меня Иваном, — представился Иван. — Я пришёл найти кров и воду. Не безвозмездно.
— Я — белобородый Сай, — кивнул ему пожилой дядя. — Что ты можешь дать нам за место в тени и порцию воды?
Бороды у него не было, но «белобородый» — это, вероятно, титул или звание в местной иерархии.
На вид Саю где-то лет сорок, сорок пять. Он сухой комплекции, если судить по лицу, загорелый, лицо усталое, голубые глаза его наполняет мудрость прожитых лет, на руках, держащих пиалу с водой, несколько глубоких шрамов от звериных укусов. Волосы цвета блонд, с проседью, коротко остриженные и уложенные в пробор направо. Смотрит на Ивана внимательно, наблюдает за всеми реакциями, которые тот себе позволяет.
— Я не знаю, что могу дать вам, — осторожно произнёс Иван. — Потому что не знаю, что вам нужно.
Слова необходимо подбирать очень осторожно. Потому что чужая культура — это минное поле. Минное поле, выстроенное с определённой логикой и с учётом здравого смысла, поэтому пройти по нему, всё-таки, можно, если знать логику, по которой оно строилось.
— Что ты умеешь лучше всего, Иван? — спросил почтенный Сай.
Вопрос хороший. Иван всегда знал ответ, но сейчас может быть не к месту озвучивать его. Или к месту?
— Лучше всего я умею убивать, — ответил Иван.
— В моём селений даже подростки могут похвастаться таким умением, — произнёс Сай. — Ты можешь управляться со скотом?
— Не могу, — честно ответил Иван. — Что за стрельба была в пустыне?
— В нашем селении запрещено решать личные конфликты силой оружия, — ответил старейшина. — Поэтому все желающие выезжают в пески и выясняют всё там.
— Интересный обычай, — хмыкнул Иван. — Говоришь, все умеют убивать?
— Все, — ответил старейшина. — Вижу, что ты был солдатом.
— Был, — не стал спорить Иван.
— На чьей ты был стороне? — поинтересовался старейшина.
— На своей, — произнёс Иван.
Старейшина удивлённо хмыкнул.
— Но на тебе рубашка синих, — отметил он.
— Надел то, что было, — ответил Иван.
— Как ты оказался в пустыне? — спросил старейшина.
— Меня бросили со сломанным пистолетом и одной пулей, умирать от жажды в этих песках, — вздохнул Иван.
— Так, — кивнул старейшина. — И ты, каким-то образом, нашёл наше поселение.
— Удача, — пожал плечами Иван.
На самом деле, удачи в этом было не очень много. Он шёл к горам, потому что подозревал, что там есть реки, а значит и жизнь. Статистически вероятно было встретить людей, даже не дойдя до гор.
— Ты как-то связан с двумя небесными странниками, проходившими недалеко от нас несколько дней назад? — спросил Сай.
Вероятно, "небесные странники" — это два воздушных корабля, двигавшихся в сторону гор.
— Меня выкинули с одного из них, — ответил Иван. — Мы проиграли битву, враги перебили всех моих соратников, а меня решили жестоко казнить.
Сай отхлебнул из пиалы и ненадолго задумался.
— Теперь мне всё ясно, — кивнул он наконец. — Если ты солдат, то должен разбираться в оружии.
— Так, — кивнул Иван.
— Мы можем дать тебе тень и воду, — старейшина подвинул к нему пустую пиалу. — Но взамен ты посмотришь на наши сломанные ружья и сделаешь так, чтобы они вновь стреляли.
— Не могу ничего обещать, пока не увижу оружие, — произнёс Иван. — У вас есть инструменты?
— Есть, — кивнул старейшина. — Что ж, тогда будь моим гостем, прими воду и еду.
— Буду благодарен, — улыбнулся Иван.
Спустя несколько минут пришли женщины с подносами и столиком. Ему подали глиняную миску с варёным мясом, пшеничную лепёшку, очень небольшую, а также чашку с водой.
Пусть в еде не было никаких специй, даже соли, но это была нормальная еда, впервые за долгое время, поэтому Иван был очень ей рад.