Отрок

— Что ж делать-то?

— С Настеной — ничего, только убить. Но и это не поможет, потому, что Людмила сама хочет, чтобы в ее потомстве лекарские способности усилились. Сам же говоришь, что ее ничего кроме дела не радует.

— Они что, не понимают, чем это все кончиться может? Они же лекарки!

— Понимают. Но они — лекарки. Надеются справиться. Это же их дело — лечить.

— И никакого средства нет?

— Есть, только рано еще им пользоваться, подождать надо, хотя бы годика два или три.

— Баба Нинея!

— И не проси, не скажу. Но когда пора будет, все узнаешь. Обещаю. Не проси, мое слово твердое! Или сомневаешься?

— Нет, не сомневаюсь.

— Вот и ладно. Про деда ты узнал, про Настену тоже, про кого еще хотел?

— Про отца Михаила.

— Ну, с попом твоим ничего сложного нет. Он тебя просто любит.

— И все?

— Думаешь — мало? Он вообще детей любит, а своих нет, нельзя монаху. Ты же ему особенно по душе пришелся. Вот и все. И ничего он от тебя не хочет, просто повезло тебе: хороший человек на жизненном пути встретился.

— Хороший человек? Ты же его чуть не убила! И вообще христиан… как бы это сказать?…

— Никак не говори. Хорошие люди тоже зло творят, если считают, что поступают правильно.