Страница 4 из 23
Слепая женщина
1.В те же часы и на том же углу:чужда добру, а тем более злу,что так сближает всех зрячих людей —точно съестное случайных гостей —пела – одна перед пестрой толпой —женщина, что от рожденья слепой,как утверждают зеваки, была.Рядом собачка в корзинке спала.Был ее голос слегка грубоват.Жест полных рук также чуть угловат.Голову к солнцу она подняла —нежит безглазье слепящая мгла.Тихо в пустых и зеркальных зрачкахнебо плывет в надувных облаках.Да и весь город с его суетойтам приумолк – за нездешней чертой.А между тем из снующих людейкаждый задерживал взгляд свой на ней:что ж, к негативу слепого лицасклонны присматриваться без концамы – любопытство нам трудно унять:душу без глаз невозможно понять.Кто-то монетку ей в блюдце бросал.Кто-то словцом остроумным блистал.Кто-то, ее пародируя, пел.Кто-то еще на собачку глядел.В общем, людей и вещей длинный ряд,к ней прикоснувшись, как будто обряд —низкий? высокий ли? но – исполнял,и только вид напускной сохранял,что они нынче от мира сего,и в них неясного нет ничего.Если бы пестрая знала толпа:женщина, что от рожденья слепа,здесь не за тем, чтоб людей удивить —кошечек дома ей нужно кормить.Сам я, едва лишь об этом узнал,разом нашел, что так долго искал:там, где сочувствия полного нет,тайны игривой мерцает нам свет.Если ж сочувствием сердце полно,к тайне любой безразлично оно.Это к тому я упорно клоню,что для начала в себе на корнюя бы ту склонность хотел упразднить,что заставляет нас больше ценитьтайну, чем близких вокруг нас существ,тайну как сгусток тончайших веществ…Разве не грех – отдавать веществамбольше любви, чем живым существам?Как никогда на слепую смотреля – и впервые, быть может, прозрел.2.Она стояла на углу и – пела,и сколько рядом ни было людей:застывших на трамвайной остановке,сидящих праздно в уличном кафе,снующих взад-вперед по перекресткамиль высунувших голову в окне, —а также с ними связанные вещи:как небо, скажем, в легких облаках,как в нем же ослепительное солнце,и как под ним – в предвечной суете —этот родной и надоевший город,(ибо с природой он несовместим,а человек желал бы быть с природойв единстве полном, пусть лишь на словах), —итак, в тот час как люди, так и вещине то что были завороженытем, как слепая женщина им пела(как будто бы хотела и моглаона в своем сомнительном искусствеОрфея подвиг дерзко повторить), —но как бы все они вдруг приумолкли,стараясь и не в силах осознать,что значило – не столько даже пенье,сколь непривычный облик весь ее:этот правдивый, неизящный голос,и грации неженской торжество,достоинство в движеньях угловатых,но главное – незрячие глаза:они что-то такое излучали,что трудно было выразить в словах, —так, говорят, есть в сердце мирозданья —оно иначе и не может быть,если к ночному небу присмотретьсяс внимательностью полной хоть бы раз, —так вот, там есть невидимое солнце,чьи смертоносны для людей лучи,да и пожалуй для всего живого, —за исключеньем разве тех существ,в ком воплощение духовной жизни,мы, не сговариваясь, признаем,да, солнце темное лишь им не страшно:теперь оно не страшно также ей,но по другой, болезненной причине…двусмысленность всегда томит людейи как-то странно, непонятно их волнует, —подобное волненье и сейчаспомимо воли люди ощущали,внимая пенью женщины слепой,понять пытаясь, что же это значит…да, также заторможенность былаво всех их чувствах, мыслях и поступках,как будто из глубокой фазы снаих вырвал ненароком чей-то окрики, миру бдения и миру снаодновременно будучи причастны,но ни в одном себя не находя,они, лунатикам подобно, бродят,напоминая кукол заводных…быть может, если б люди вдруг узнали,зачем слепая женщина поет:не для того чтоб прокормить собачку,на одеяльце спящую у ног(хотя и этого вполне довольно,чтоб отвернувшись слезы утереть),а ради многих кошечек своих —этаких трогательных капризулей,что выборочны как назло в еде,и чье питанье стоит ощутимых денег, —да, если бы о том могли узнатьвсе эти заколдованные люди,то б их оцепенение прошло,как в сказке об Уколотой Принцессе,и на слепую стали бы смотретьони уже прозревшими глазами:как на почти что равную себе, —она бы в главном сделалась понятной…(ведь только то, что непонятно нам,в нас вызывает страх и восхищенье, —но оба эти чувства далекиот жизни самой важной: повседневной,и потому их нужно избегать,и разве что в каком-нибудь искусстве,дабы отвлечься от житейских дел,ища разнообразья, ненадолгоими с душой увлечься хорошо)…так вот, о чем мы говорили?да все о том же: о мирах иных,о том, что люди, если разобраться,по части фантастичности равныкак минимум, гомеровским циклопам,о том, что только музыка однаспасает мирозданье от распада,и что любовь двусмысленна всегда(в ее груди все чувства приютились,и злобы подколодная змеятам вековечно и открыто дремлет,и ревность, и предательство, и гнев,и месть: все человеческие страсти,питаясь от источника любви,сдвигают музыкальные орбитывращения людей всех и вещей,толкая их к великим катаклизмам),и любящая разве доброта —сочувствие как ко всему живому —с присущей ей дистанцией во всембыть может, сохраняет этот мирв гармонии… да, музыка одналежит в основе всякого творенья, —и пение той женщины слепой,подобно лире древнего Орфея,заставило прохожих в летний деньпорядок мироздания припомнить…как странно, что похвастаться не могподобным мощным действием на душуодин хоть симфонический оркестр —а они много дали здесь концертов! —(спешили звуки в ухо там войти,чтоб выйти тут же из другого уха), —поистине, мне крупно повезло,что, оказавшись в тех местах случайно,услышал я кондукторшу: онасказала пару слов о женщине поющей, —ведь были-то соседками они…тотчас я, повинуясь зову сердца,с трамвая дребезжавшего сошел, —и до сих пор не только не жалеюоб этом, но готов тот день считатьодним из самых лучших в моей жизни:а было их немало у меня.