Страница 1 из 14
Юлия Эллисон
Кукла
Пролог
Суд над моим братом шел уже два часа. Мать, сидя рядом со мной, беззвучно плакала вот уже третий день, как только стало известно, что Рони преступник. Я же мог только беспомощно смотреть на происходящее и ждать вынесения приговора.
То, что Рони пошел по кривой дорожке, уже давно не являлось для меня какой-то особенной новостью. В наше нелегкое время каждый стремится выжить, как может, но преступность… это уже край. А все потому, что в нашем мире уже лет двести как нашли идеальный способ борьбы с ворами, убийцами и всеми прочими. Нет, их не сажали в тюрьмы, кормя и поя за счет остальных граждан. Их заставляли работать – тяжело, унизительно и изнуряюще, в зависимости от степени вины преступившего закон.
Мой младший братец впервые оступился, когда отец в очередной раз проигрался, оставив семью совсем без средств к существованию на ближайший месяц. Я снова был вынужден взять подработку, но тогда я был еще несовершеннолетним, и оплата моего труда была в два раза ниже, чем платили бы взрослому. Денег не хватало, мы жили впроголодь, да еще и беременная мать…
Тогда Рони впервые не ночевал дома, а утром принес хлеб и свежее мясо. Мать просто обрадовалась, отцу было все равно, а вот я заинтересовался, где он за ночь заработал на такую роскошь, как мясо и хлеб. Когда я узнал, что мой младший братишка промышляет воровством, вступив в местную преступную банду…
Ни внушения, ни увещевания не помогли. Брат продолжил свое дело, вдохновившись первым удачным кушем, и вот теперь мы здесь, в зале суда, ждем приговора.
Мать еще раз беззвучно всхлипнула и устало сгорбилась. Рони всегда был её любимчиком, и даже с появлением нашей сестренки Эвелины она все равно продолжала баловать брата так, как никогда не баловала меня. Впрочем, я тоже не могу пожаловаться на недостаток любви и внимания.
– Рони Митчелл, семнадцати лет от роду, обвиняется в сокрытии от государства преступной группировки! – деревянный молоток судьи гулко стукнул по металлическому цилиндру, оглушая присутствующих в зале грохотом удара. – Обвиняется в систематическом воровстве в малых и крупных размерах! – снова удар. Мать сжимается. – Обвиняется во взаимодействии с преступной группировкой! Обвиняется в пособничестве преступности! Обвиняется в сокрытии преступлений!
С каждым грохотом молотка мое сердце билось все сильнее и сильнее, а мать же, наоборот, словно становилась меньше, сжимаясь у меня на коленях. Я не знал, что братишка настолько серьезно увяз во всем этом, но как бы мне его сейчас ни было жаль, мать мне жальче… она ничем не заслужила такой жизни. А моя маленькая сестренка… она будет сестрой преступника, это же жуткий позор в нашем мире! Маленькая Эвелина, которая, кажется, только недавно научилась ходить своими маленькими ножками и весело хохотать в ответ на глупые рожицы…
Мать не переживет утраты Рони. Он и Эвелина – это вся радость, что есть у неё в жизни. Отец же… только головная боль. Впрочем, и он сейчас сидит в зале суда с каменным выражением лица, глядя на бледного сына в центре зала.
– Суд удаляется для принятия решения! – прокричал пристав, соскакивая со своего места.
Зал суда взорвался оживленным разговором в обсуждении новой сплетни. Как поддержать, так и поглумиться сегодня сюда пришло много народу из нашего квартала. Кто-то сочувствовал матери, кто-то осуждал, но все неизменно одинаково с ненавистью смотрели на моего брата – теперь наш квартал подвергнется жестким проверкам со стороны гвардии королевства, а наша семья пожизненно будет состоять на учете, даже маленькая Эви.
Я поймал испуганный и затравленный взгляд младшего брата – суд его не пожалеет, это уж точно. Слишком много преступлений вышло в совокупности, на возраст в таких случаях не смотрят.
Прижал плачущую мать к своему боку сильнее, поглаживая её по спине. Ладно, хоть маленькой Эви здесь нет, с ней любезно согласилась посидеть наша соседка, которая за неимением собственных детей всегда относилась к нам с теплотой и любовью.
– Суд принял решение! – снова проорал пристав, увидев, что главный судья возвращается на место.
В зале мгновенно восстановилась тягучая тишина.
– В связи с совокупным списком преступлений обвиняемого суд вынес решение, – монотонно пробормотал судья, равнодушно глядя на моего брата. Секундная задержка перед приговором, когда сердце в волнении словно замирает на месте. Мать приподняла заплаканные глаза на брата. – Рони Митчелл подлежит окукливанию. Дело закрыто!
Зал взорвался гулом возбужденных голосов. А я и притихшая мать до сих пор шокировано смотрели на Рони, пытаясь осмыслить происходящее. А тот смотрел на нас в ответ, в ужасе распахнув свои и без того огромные глазищи.
Окукливание… Самое страшное, тяжелое и унизительное наказание, какое только можно себе представить. Человеческое тело магически изменяют, превращая его в совершенный идеал красоты, душу вынимают, а сознание почти полностью оставляют, чтобы человек дольше помучился – создают из человека живую куклу.
Кукол не жалеют и не балуют. Их продают на специальных рынках, как какой-то скот, да и обращаются соответственно. Сотни обязанностей и никаких прав… Повезет, если попадешь к какому-нибудь зажиточному купцу, он просто будет пользоваться тобой в своих целях, особо не мудрствуя, а вот если к аристократии…
Каждую неделю на городских площадях людям специально показывают наказания таких преступников-кукол. И самое ужасное в них то, что их тела настолько сильно напитаны магией, что самовосстанавливаются за какие-то считанные минуты, а значит, агония боли может быть практически вечной.
Мать отчаянно разрыдалась, срываясь с места и пытаясь добраться до брата. Рони в ответ попытался шагнуть ей навстречу, но ему не дали этого сделать, вцепившись в плечи. На его руках ярко засверкали магические браслеты-ограничители, причиняя явную боль. Даже отец шокированно выдохнул.
– Нет! Нет! Нет! Мой сынок! – закричала мама, прорываясь сквозь плотные ряды магической стражи.
– Прости… – жалко пролепетал брат, опуская голову к полу, как ему велели сделать стражники. Его последний взгляд, направленный на меня, просто разорвал мне душу, выворачивая словно наизнанку.
– Стойте! – крикнул я, останавливая уже было уходящего судью в дверях зала, – Я доброволец! – встал со своего места, останавливая этот жуткий кошмар происходящего. – Я совершеннолетний и добровольно беру на себя вину моего брата Рони Митчелла! – проговорил полагающуюся в таких случаях формальную фразу.
Судья быстро вернулся на место.
– Вы уверены, молодой человек? – спросил он уже меня, желая подтверждения. Еще бы! Таких случаев происходило лишь один на тысячу, ведь окукливание… это совсем не то, что хотелось бы испытать на собственной шкуре.
– Да! – твердо произнес я, направляясь к центру зала.
– Нет, нет! – словно издалека, я снова слышал отчаянные вопли матери, но в этот раз стражники её держали крепко, пропуская меня вперед, в круг обвинения.
– Освободить Рони Митчелла из-под стражи и заключить под стражу Алексия Митчелла! – стукнул по столу молотком судья.
Я вплотную подошел к кругу света, в котором держали моего младшего брата. Сверкающие магией браслеты сняли с его запястий, надев на мои. Кожу обожгло жгучей болью, оставившей ожоги, но я даже не поморщился.
– Проживи эту жизнь с толком, – серьезно посмотрел в глаза младшему брату, с еще бóльшим ужасом взирающим на меня.
Отвернулся от него, глядя прямо на судью.
– Я готов, ваша честь…
Глава 1
Лорелин
Устало прикрыла глаза, опуская голову на скрещенные руки. «Вот сейчас полежу секундочку и встану», – пообещала я себе, вполуха слушая лекцию о размножении крабов в вольерных условиях. Понятия не имею, зачем эти крабы сдались магам, но думаю, нужны зачем-то, если нам это преподают.