Страница 32 из 75
Под ерундой я подразумевал то, что вкладывать свои искры я буду в откровенное… хм, гуано, мягко говоря. И пусть с убитых инсектов я получил столько искр, сколько у меня ещё не было никогда, всё равно мне их жалко вот так тратить. Это было равносильно тому, что выбросить на помойку. Ведь придётся зачаровывать откровенное рваньё, место которому в костре. Вещи сгодятся ненадолго, потом их придётся выбрасывать… зачарованные тряпки в огонь, да уж. Как ржавым ножом по сердцу.
Одежду и обувь, подобную той, что носит обладатель волчьей шубы, который первым заговорил со мной из пленных, обрабатывать не стану. Такие и так не замерзнут.
— Вань, начинай сортировку оборванцев, кому нужно утеплить шмотки. И присмотрись к тем, кто может нам помочь, а кто подкинет проблем, — обратился я к товарищу.
Тот понятливо кивнул.
— Сделаю, Жень.
Вскоре в юрту, где я устроился, потянулись люди. Мужчины и женщины, чью одежду и одеждой-то не назвать. Куски шкур, связанных друг с другом в нечто вроде накидки, жилетки и тому подобное. Ткань с Земли и местный холст, сшитый в несколько слоёв. Остатки земной обуви, утеплённой кожей, мехом или тканью. Подошва от земных ботинок и кроссовок, к которым кожаными шнурками был привязан
просто кусок шкуры, в центр которого ставят стопу, а потом края заворачивают вокруг лодыжки и скрепляют шнурком. Ещё были лапти из кожи, травы и тростника.
Глядя на всё это «великолепие», я радовался, что нам повезло с находками на болотах и знакомству с гоблинами. Благодаря всем этим факторам мы одеты и обуты, и не выглядим, как соотечественники, которых я со своим отрядом спас из лап инсектов. Их одежда вовсе не результат пленения. Так они ходили у себя в посёлках после наступления холодов. Даже в том анклаве, который сформировался из жителей двух многоэтажек. Там хватало земных тёплых вещей, но как-то очень быстро их часть оказалась на общем складе, откуда они выдавались только в качестве поощрения. Руководству, кстати, по большей части не повезло. Многие пропали или погибли. Ах да, сам склад с вещами сгорел после нападения инсектов.
Вообще, в самом крупном анклаве землян в этих краях, внутренняя атмосфера была тяжёлой. Вместо того чтобы превратиться в один, так сказать, организм, где левая рука не пытается сломать правую, а язык задушить, люди перенесли старые дрязги в этот мир. Попутно разделились на несколько лагерей: руководство анклава и приближённые, что-то вроде криминалитета, и основная масса жителей из простых обывателей, которые меньше всех ели, зато больше всех работали. Из этой массы слегка выделялась небольшая группка охотников и собирателей, которые благодаря своей автономности были себе на уме.
— Пятерых можно привлечь к руководству. Нормальные мужики, правильные, — сказал мне Иван уже днём, успев пообщаться почти со всеми пленными.
— И тётка ещё одна, — добавил Максимка.
— Всего пятеро, — уточнил Иван в ответ на мой вопросительный взгляд. — Десяток можно поставить к ним в помощь, тоже кое-как потянут. Остальные планктон, стадо. Почти всех активистов инсекты выбили при нападении и во время побега в первую ночь.
— Ясно. Ну, хоть что-то. А проблемных сколько?
— Этих больше двух десятков. Главный у них Солома и Игла. Иглу ты видел, это тот крендель в волчьих шкурах. Были бандитами в их посёлке и на подхвате у руководства. Мало что делали, зато запугивали народ, вымогали продукты и земные вещи.
— У них ножи есть. Инсекты не обыскивали никого, забрали только то, что было видно и нельзя спрятать, — опять вклинился в нашу беседу Максимка.
— Прекрати уже, — строго взглянул на пацана Иван. — Сам всё знаю и расскажу, — после чего перевёл взгляд на меня. — Макс прав, у половины точно есть ножи.
— Этих в отдельную команду собери, позже с ними сам поговорю, — приказал я. — Только осторожно, могут попытаться напасть и забрать наше оружие.
— Разберусь, Жень.