Страница 13 из 14
-- А вы хотите?
-- Конечно хотим. Только мы здесь, пока лес не спит. С первым листом выходим, после Авсеня прячемся до весны. Но ты ведь не беседовать сюда так рано пришла?
Лелька еще немного подумала, потом мысленно махнула рукой и рассказала о своей беде.
-- Значит тебе цветки чертополоха нужны и можжевеловые листья? Листочки быстро найдем, а вот цветов почти не осталось. Но я знаю местечко. Ты подожди немного, мы скоро.
И девчушки легким ветерком упорхнули в рощу. Вернулись они минут через десять.
-- Вот, смотри: это с можжевельника листья, а это чертополох. Он последний, отцвел уже, больше в это лето не будет. Только его подсушить надо.
-- Спасибо, девчата! Побегу оберег делать.
-- А ты еще придешь?
-- Завтра, ладно? Сегодня уже не успею, надо еще тете Наташе помочь, я обещала.
Лелька не оглядываясь побежала домой, а две подружки словно растворились в лесном сумраке. Дома Леля разложила собранные травы на старой газетке и спрятала за шторку в зале. Подоконник там был узкий, так что за шторки никто обычно не заглядывал, но Лелька на всякий случай попросила: "Домовой дедушка, присмотри за моими травками, пожалуйста. Лето кончается, я новых больше не найду, а мне очень нужно". Она не была уверена, что ее услышали, но делать было нечего.
Синенький лоскуток для мешочка нашелся в тети-Наташином рукодельном ящике. Наталья любила и шить, и вязать, хотелось ей и дочку с племяшкой к рукоделью приохотить, так что девчонкам разрешалось брать обрезки ткани, нитки, иголки. Правило было одно: взяла, попользовалась --убери на место. Швея из Лельки была та еще, но сделать мешочек было несложно, с парой швов она управилась быстро. К вечеру травы на окошке высохли окончательно, так что Лелька убрала их в мешочек, прочитала выученный наизусть заговор из маминой тетрадки и спрятала оберег в кармашек Старичка рядом с родительским письмом.
За день Лелька так умаялась, что заснула мгновенно, и даже обычных снов про туман в эту ночь не видела. Однако перед тем как лечь, она не забыла оставить в уголке кухни блюдце с молоком и кусочком хлеба.
На утро блюдце нашла тетя Наташа.
-- Девочки, кто оставил молоко? Леля, твоя работа?
-- Да.
-- Зачем?
-- Домовому. А то он голодный.
-- Господи, ну какой домовой? Я уж обрадовалась, думала свекровка уехала, так все эти глупости кончатся. А тут нате вам -- племянница домовых прикармливает!
-- Ну я же немножко...
-- Леля, ну какие домовые? Ты уже большая девочка, должна понимать, что все это сказки.
-- Мне мама про них рассказывала -- на глазах у Лельки набухли даже не слезы, а гигантские, прозрачные слезищи, и Наталья почувствовала себя неловко. В конце концов, девчушка совсем недавно потеряла родителей и только начала приходить в себя. "Ну что мне, молока что ли жалко?" -- подумала Наталья, -- "Бог уж с ним, если ей так полегче будет".
-- Ладно, если тебе так надо -- оставляй. Хоть Лапатундель поест. Но блюдце каждый день ты сама моешь. И сама следишь, чтобы никому под ноги не попало, договорились?
-- Спасибо тетя Наташа! Вы самая лучшая! -- Лелька подскочила, обняла Наталью, но почувствовав, как в спину впился ненавидящий взгляд Ирины, отпустила тетю и отошла в сторонку.
-- Ладно, будет. Давайте завтракайте и займемся делами. Вам в школу скоро уже, а вы за лето поди и буквы-цифры забыли. Вспоминайте, готовьтесь к сентябрю.
Ночью девочка снова позвала Кондратьича. Тот появился сразу, рубашка стала белой, украсилась поясом. Лелька даже вопросов не задавала, и так понятно откуда что взялось. Сегодня она твердо намеревалась задать домовому вопросы, от которых он прошлый раз так ловко увернулся.
-- Что неугомонная, любопытно тебе? -- добродушно усмехнулся домовик. -- Спрашивай давай, все одно не утерпишь, что смогу - расскажу.
-- Что такое Грань? -- задала Лелька самый главный вопрос.
-- Грань это Грань, граница стал-быть между Навью и Явью.
-- Вы все время говорите про Навь и Явь, и в маминой тетрадке я тоже про них читала, а что это такое -- непонятно.
-- Явь -- это вот этот мир, где люди живут. А Навь -- мир другой, потусторонний.
-- Это куда люди после смерти попадают, да?
-- Нет, не так. Когда человек умирает, его душа освобождается. Если у души был бог-покровитель, то к нему она и уходит. Покровитель смотрит что и как, и отправляет душеньку или снова в Явь, если та свой урок не выучила, или в Правь, если умерший совсем праведником был, а то и в Пекельное царство, ежели злодей заугольный помер. А вот души, покровителя не имеющие, попадают в туманы Нави. Там нет ни времени, ни света, только туман, пустые тропы да холмы, в которых спят старые боги или герои, коих Земля не вынесет. Бродить там душам до скончания времен, да только вот люди-то разные, и души разные. Ежели душа сильной окажется, будет она в Явь рваться, а со временем превратится в приспешника кого-то из спящих богов.
-- Они же спят, зачем им приспешники?
-- Спят-то спят, да только и во сне помнят, как горячила кровь смерть жертв, как вздымалась сила сотен тысяч молитв. И мечтается им о возвращении, о новых жертвах и молитвах. Вот приспешники их и тянут из Яви силы потихоньку, жизнь из людей цедят. Человека, рядом с которым такой приспешник отирается, сразу видно -- он болеет часто, радость у него из души уходит, сил жить не остается.
-- Значит они могут к нам сюда приходить и нас... выпивать?