Страница 11 из 83
Следом за ними от самого ресторана ехала еще одна «восьмерка», светлая, в точности повторяя все маневры машины Гуни.
Расслабленный отдыхом в семейном и дружеском кругу вожак не заподозрил неладного. Ай-петринца Геннадия Яворского, который провел вечер в том же ресторане и сейчас вел машину вслед за «восьмеркой» Гуни, он не опознал, наверное, не знал в лицо так же хорошо, как гаишник на том же посту при въезде в город, который не стал ни останавливать, ни осматривать машину и пассажиров, а только сделал ручкой богатому и влиятельному молодому господину.
А когда, уже не слишком далеко от дома, в достаточно глухом в эту пору месте (около дома N 5 по улице Федько) светлая «восьмерка» пошла на обгон, что-либо предпринимать было поздно. Правое стекло опустилось, блеснули в свете фонарей два ствола, и загремели выстрелы.
Василий Бесик был убит на месте, Гужев тяжело ранен, но все-таки сумел затормозить; достались пули и остальным пассажирам. Машина со снайперами, не останавливаясь, умчалась…
На несколько недель Жираф и Геннадий Яворский ушли в подполье, справедливо полагая, что Гунины боевики постараются отомстить.
И такая попытка была предпринята, но сила нарвалась на силу.
Не за Жирафа, а скорее против остатков первой бандитской бригады выступили новые авторитеты, которые поднялись за спиной Гуни и переросли его.
Прежде всего, это был Сахан, сначала со Шпаном и Хрипанюком, затем, естественно, к ним присоединился Дзюба, выпущенный после того, как судебный процесс окончательно развалился, и совсем недавние подельщики, Сокура (Оразмурадов) и Элик (Бестаев). Это была сила, решимость и неудержимая, беспредельная жестокость, когда убивали, раздумывая только, как бы сделать смерть мучительнее и эффектнее.
Пять человек полегли в разборках… И Гуня почел за благо не совершать более попыток «подняться», а просто исчез, едва только выбрался из больницы.
Куда он на самом деле уехал, под каким именем скрывается, чем занят, если предположить, что он «поменял окрас», — не знает никто, но уехал сравнительно благополучно, и в Крыму его больше нет.
Бегство Гуни в 1989 году стало своеобразным рубежом в развитии крымского криминалитета.
Во-первых, после него на долгое (по меркам этой бурной среды, где не многие доживают до седых волос) время в Симферополе и в Крыму в целом не было отчетливого лидера, все время шла борьба между бандами, между ними заключались и рушились союзы, устанавливались и тут же нарушались границы «зон раздела влияния» и сбора бандитской подати. В ходе этой неширокой, но перманентной войны совершенствовалось боевое мастерство, приемы конспирации, разведки, диверсионной работы.
А во-вторых, через полгода как по команде началось активное «отмывание» бандитских денег, которые вкладывались в легальные предприятия.
Денег этих, по местным меркам, было немало. Только доходы от рэкета превышали миллион долларов, а было еще бутлегерство, торговля наркотиками, игровой бизнес, сутенерство.
Лидеры группировок, не слишком враждующих друг с другом, объединились в две большие группы. Одна из них (О. Слатвинский — Жираф, А. Пономаренко — Пономарь, С. Воронков — Воронок, К. Полищук — Хам, А. Вишняков Вишня) организовала многопрофильный кооператив «Сейлем», который к августу 1990 года уже именовался «кооперативным объединением» и включал в себя восемь комиссионных магазинов, ресторан, бары, центры технического обслуживания и автоперевозок, туристическую фирму, медицинский центр и др. Затем в сферу объединения начали втягиваться несколько малых предприятий, а еще большее число или работали под сейлемовской «крышей», или выполняли более-менее регулярные производственные заказы.
Службой безопасности «Сейлема» руководили О. Слатвинский и А. Вишняков.
Вторая группировка (А. Ткачев — Сахан, В. Башмаков — Башмак и О. Дзюба) начала с подчинения, финансового и организационного, кооперативного кафе «Иден», а затем вошла в состав большого и существующего доныне объединения «Русь», включающего в себя предприятия примерно такого же, как в «Сейлеме», профиля, а также книготорговые фирмы, транспортные и строительные организации, вещевые рынки, подпольные цеха по производству фальшивой водки и т. п.
К объединению примкнули бригадиры и вожаки помельче: Н. Кожухарь, С. Карапуз, С. Моисеев.
Службой безопасности объединения ведал Виктор Башмаков, парень из пригорода, который, действуя совместно со своими сводными братьями, Павлом Шолоховым и Станиславом Комягиным, быстро приобретал авторитет.
Формально ни над «Сейлемом», ни над «Русью» никто не стоял, но «старшие товарищи» — старшие по возрасту, опыту, связям и положению в криминалитете — Е. Хавич и Н. Хивренко тяготели к «Сейлему», а Константин Савопуло (Грек) и несколько позднее севастопольские, джанкойские и феодосийские группировки — к «Руси».
Такое распределение взаимоотношений, как все бандитские договоренности, было временным. Через пару лет «башмаки» и «греки» вовсю воевали, а от сейлемовско-казиновского отростка, «Аудит-резерва», досталось и Хавичу, но это случилось позже.
Очевидная польза для бандитов от больших объединений проявилась сразу (возможности мобилизации мобильных и крепких групп боевиков, сбора разведданных, в том числе в банках и налоговой инспекции, привлечение для прибыльных инвестиций значительных средств).
Мирные граждане, особенно те, кто проявлял инициативу и предприимчивость, пытался подрабатывать в любой сфере, от челночных поставок товаров до автосервиса и розничной торговли, очень крепко почувствовали на своей шкуре, что настали особенные времена: уже никто не был застрахован от поборов и бандитских «разводок», заканчивающихся полным разорением, а бывало, увечьями и убийством. При этом защищаться становилось очень трудно, бандиты начинали работать четче и более оперативно, чем милиция.
Симферополь разделили быстро и сравнительно мирно, не столько по территориальному, сколько по производственному принципу. «Свои», городские, если не вливались в объединения, то соседствовали на договорных принципах с ними, так, например, до поры до времени было с бригадой Юрия Иванова. Чужих же, залетных, не разбирая национальности, изгоняли резко и круто; например, в павильон чеченской группировки на Центральном рынке бросили гранату, затем обстреляли машины и дома, арендованные чеченцами в Симферополе. Затем люди Дзюбы расстреляли у спорткомплекса «Динамо» Делана Хасикова, авторитета, лидера чеченской группировки, и восточная бригада отправилась в места поспокойнее, некоторые перебрались в поселок Красногвардейское в степной части Крыма, некоторые сразу же укатили в Россию.