Страница 5 из 17
Позже Капитан вспомнит это эпизод, и найдет объяснение странному поведению штурмана.
– Еще кофе, капитан?
-Да, Шпала, не откажусь. – голос БК вывел его из теплых воспоминаний на светлую поверхность напольного покрытия в капитанской рубке.
Из окна подачи выполз поднос с дымящейся чашкой.
Шпалой они прозвали корабль за его форму вытянутого параллелепипеда, которую они видели, находясь в смотровых залах верфи на орбитальной станции Земля 4, где собирали это новое чудо техники. Когда-то, увлекшись историей транспорта, Барт нашел описание некоей машины, двигавшейся по земле по выложенным металлическим конструкциям. Машина была снабжена движителем на электроэнергии (Великий Мегаматрикс – только вдумайтесь – ЭЛЕКТРОэнергии!) и имела прицепное устройство, к которому цеплялись коробки на колесах, движущихся по тем же металлоконструкциям. В этих коробках размещали грузы и пассажиров. Именно там Барт узнал, что для выравнивания выложенных металлических линий на земле использовали специальным образом обработанные деревянные бруски, и даже обнаружил рисунок и название: шпала. Так и получил свое новое имя разведывательный корабль предпоследнего поколения. Сейчас планета Земля превратилась в просто огромный космодром, из бетона и металлопласта, со всеми необходимыми службами, гостиницами для персонала и космолетчиков, а большая часть населения, занятого другими профессиями, давно переселилась на другие планеты, освоенные человеком и его машинами. Но Барту нравилось размышлять о старине и оставлять некие отметины об этих размышлениях о своей причастности к прошлому, которые присутствовали бы и в повседневной жизни. Иолайя не возражала, а только негромко хмыкнула, когда Барт назвал ей имя корабля и объяснил его происхождения. «Шпала, так Шпала», – сказала она, помолчав.
Иолайя медлила с ответом на вопрос компьютера о кофе, но потом все же произнесла:
– да, давай чашечку. НЕ делай его сладким только, хорошо?
– да, Штурман. Капитан, до выхода из гиперпространства 18 часов 14 минут.
Собственно, в этом напоминании Барт не нуждался. Он находится здесь именно для того, чтобы проверить правильность заданных координат выхода из гипера, сверить их с теми данными, которые компьютер уже имел на предмет текущего местоположения корабля относительно точки входа. И эта проверка тоже стала скорее формальной обязанностью: все расчеты производили штурманы, а Иолайя всегда демонстрировала великолепную точность и отличные навыки использования бортового маршрутизатора. Это был третий их совместный полет, все три раза они летали на этом корабле и входили в гипер более двадцати раз, двигаясь в поиске планет, и никаких проблем не возникало. Собственно, проблема могла возникнуть лишь в двух случаях. В одном из них штурман вводил ошибочные данные входа-выхода в гиперпространство и тогда командир имел возможность установить на маршрутизаторе функцию записи; по прилету, ошибка штурмана становилась предметом разбора на полетной комиссии. Или же командир мог задать команду информирования его до произведения записи и мог либо сохранить запись, либо сделать разбор ошибки штурмана самостоятельно, тем самым принимая ответственность на себя. В большинстве экипажей, вне зависимости от предназначения космолета, командиры старались сохранить за собой право решать судьбы экипажа – так существовала возможность создать более сплоченную команду. На судах малых классов, таких, как этот Территориальный разведчик команда состояла из 2-3 человек и подбором ее занималась специальная комиссия психоконтроля. Надо отдать должное, ребята из ее отделов дело свое знали и ситуаций, когда экипажи малых судов разваливались по несоответствию характеров, почти не случались. Говорят даже, что некоторая часть командования космофлота, имевшая доступ к базам данных и программам отбора, исподволь использовала этот самый доступ в сугубо личных целях – например, проверка совместимости с будущими женами или молодыми любовницами…что было строжайше запрещено законом. Именно за эту характерную особенность комплекс программ по подбору экипажей малых судов и получил заштатное название «Сваха».
Согласно этим программам, на борт кораблей подбирались, как правило, разнополые командир и штурман. Связи между ними не запрещались и даже в некоторой степени поощрялись во избежание психологических и физиологических перегрузок из-за отсутствия удовлетворения физиологических потребностей в длительных полетах, в условиях тяжелого ничегонеделания в периоды нахождения в гиперпространстве. Запрещено было лишь зачатие детей. При посадке на корабль оба члена экипажа проходили медицинское обследование, которое должно было подтвердить присутствие каких-либо противозачаточных средств в организме обоих партнеров. В случае нарушения экипаж немедленно снимался с программы полета и расформировывался.
Так что как правило, проблемы непрофессионализма внутри экипажей малых судов почти не существовало.
Другой опасностью гиперпространственных прыжков был совершенно непредсказуемый фактор: присутствие физических объектов в точке выхода корабля. Если масса объекта превышала известный параметр (эквивалент массы небольшого метеорита, примерно 36 сантиметров в диаметре со стандартной плотностью звездного вещества), то гибель корабля была гарантирована. Даже военный маршрутизатор, снабженный сверхточным датчиком Флюрати, мог определить во время нахождения корабля на границе гипера присутствие масс в точке выхода лишь за интервал времени не более 12,34 секунды. Таковая ситуация не могла быть предсказана штурманом или командиром, поэтому штурман являлся во флоте некоей мистической личностью, обладающей (или не обладающей – и тогда не живущей долго) значительной везучестью. Именно поэтому среди космолетчиков было большинство последователей религии Биовитая.
Иолайя потрепала Барт по ежику на макушке, проходя к штурманскому креслу. Мрачные мысли командира мгновенно улетучились.
– Шпала, выдать координаты выхода на проверку!
– Принято, штурман. Капитан, координаты на главном мониторе.
Барт повернул голову слегка влево, протянул левую руку, прикоснулся к замерцавшему в верхнем углу голомонитора прямоугольнику и «потянул» его поближе для увеличения масштаба. Глаза пробежали по ровным строкам четырехмерной системы координат. Барт сверил данные с записями на персональном блоке управления командира и удовлетворенно кивнул. Нажал кнопку конфирматора и положил правую ладонь на табло сканера справа от себя для подтверждения согласия с полетными данными. Сканер сменил цвет на зеленый и квадратик на голомониторе погас.
Теперь предстояло провести некоторые работы по проверке настроек гипердвигателя и маршрутизатора. Этот регламент работ соблюдался неукоснительно, иначе малейший недочет в работе линейных и нелинейных систем мог привести к изменению точки выхода. А попасть в малоизученные системы звезд на неизвестном удалении от родной планеты не хотел никакой экипаж. Барт встал и направился в отсек гипердвигателя. Работы там хватало минимум на три-четыре часа, необходимо было удалить любой мусор из герметичных сегментов корабля, где располагались двигатель и маршрутизатор, даже человеческий волос, попавший на поверхность петли Мебиуса, расположенной в самом сердце двигателя практически открыто, мог привести к непоправимым ошибкам относительно точки выхода из гиперпространства. Когда двери отсека с легким шипением закрылись за ним, Барт вздохнул, и начал надевать костюм технического обслуживания.
За работой время текло незаметно. Убрав инструмент и сняв костюм, разведчик прошел во внешний тамбур отсека гипердвигателя и задал программу проверки чистоты отсека, которая проверяла отсутствие посторонних предметов внутри отсека. Проверка занимала 10-15 минут, но требовала внимательного наблюдения за показаниями на мониторе. Когда проверка закончилась, Барт направился в рубку. Согласно внутреннему регламенту, штурман в это время оставалась в рубке выполнять обязанности капитана по проверке всех остальных систем для пилотирования в условиях нормального пространства на фотонных или антигравитационных двигателях. Услышав скрип дверей на входе в рубку, Иолайя повернулась и послала изумительную улыбку командиру. Им было по 32 года, но Барту иногда казалось, что Иолайя какими-то восьмыми и десятыми чувствами могла читать мысли напарника и угадывать их с завидной точностью.