Страница 126 из 154
— Это ты, — вздохнула она в ответ, ни капли не испугавшись, когда шагнула к нему.
Она продолжала идти, сокращая расстояние между ними, пока не оказалась в нескольких дюймах от него.
— Леди, отойдите от его величества! — рявкнул Хэмиш, и я бросила на него взгляд. Он был по меньшей мере на тридцать лет моложе того человека, которого мы теперь знали, его усы были темнее, а фигура немного стройнее.
Наша мать не смотрела на него, но сжимала в руках тарелку с фруктами, как будто он не стоял здесь и не угрожал ей.
— В самый темный день и самую длинную ночь я проведу тебя домой с такой яркой любовью, — прошептала наша мать, ее взгляд остановился на нашем отце. Она протянула руку и прижала ее к груди Дикого Короля. Он замер, магия в его руках пылала, но он не сделал ни единого движения, чтобы оттолкнуть ее. Она скользнула рукой по тонкой шелковой рубашке, которую он носил, провела пальцами по его шее и остановилась, зажав в руке его челюсть. — Я видела жизнь, которую нам суждено разделить. Хочешь ли ты тоже увидеть ее?
Взгляд нашего отца потемнел, и он раздвинул губы, казалось, собираясь отказать ей.
Знакомая улыбка озарила лицо нашей матери.
— Правда изменит мир, — настаивала она.
Прежде чем король успел ответить, под кончиками ее пальцев вспыхнула магия, и он опустил губы, когда она показала ему видения будущего, которое она видела для них двоих.
Нам тоже было дано увидеть их, и мое сердце забилось быстрее, когда мы мельком увидели, как они пробираются по дворцу с белыми стенами, чтобы тайно встретиться друг с другом, украдкой целуются под звездами, путаются в простынях и летают по облакам в своих формах Орденов.
Наш отец был холодным человеком, но когда он оставался с ней наедине, он улыбался, смеялся, любил. Мы видели проблески счастья между ними на протяжении всей жизни. Она то и дело успокаивала его дурное настроение и усмиряла его гнев.
Я чувствовала эмоции нашей матери, когда мы присоединились к видениям. Их любовь спасет ее родину от гнева Дикого Короля. Вместо того чтобы завоевать эту прекрасную страну солнца и песка, он женится на ее принцессе и привезет ее домой, чтобы она правила под его рукой. Их любовь спасет бесчисленные жизни не только здесь, но и в Солярии. Она видела все это. Их судьба была неизбежна, а сила ее превосходила всю магию мира.
Неважно, что он был безумцем, приказавшим пролить больше крови и смерти, чем любой король или королева за всю историю этого мира, она будет любить все те его части, которые никто другой никогда не видел. Она нашла бы добро среди ненависти и приблизила бы его к свету.
Мы видели, как их двоих призвали под звезды, и они ответили на зов судьбы, выбрав стать Элизианской парой, их души были связаны любовью на все времена, а глаза окольцованы серебром.
И хотя она выбрала его ради своего сердца, она также выбрала его ради всех, кто попал под его власть. Ведь когда она была рядом с ним, будущее было светлее, пути яснее и больше склонялись к миру и процветанию.
В будущем, которое она ему показала, было столько любви и страсти, что у меня защемило в груди. Мы даже увидели ее с огромным животом, когда он осыпал поцелуями ее кожу и разговаривал с растущими внутри нее младенцами. Затем нам показали, как они вдвоем крепко держат крошечных близнецов, словно весь их мир начинается и заканчивается маленькими жизнями, которые они создали вместе.
Видения померкли, и я почти отдернула руку, но зеркало задрожало на моей ладони, и сцена изменилась, чтобы показать мне что-то еще.
Наша мать проснулась в холодном поту, ужас накатывал на нее волнами, когда она поспешила к огромной кроватке, где прижались друг к другу два спящих младенца.
Слеза скатилась по ее щеке, когда она посмотрела на нас, паника ослепила ее, так как видение, которое она увидела, наполнило ее страхом.
— Что ты увидела, милая? — спросил наш отец с кровати, приподнявшись на локтях.
— Кровь, — вздохнула она. — И огонь, и смерть. Я все еще не вижу никакого способа обойти это.
— Я же сказал тебе, что никогда не позволю этому случиться, — прорычал он, вставая с кровати и направляясь к ней, чтобы заключить ее в объятия. — Я самый могущественный фейри во всем мире. Никто не сможет добраться до нас. Никто не сможет причинить вред нашим детям.
Наша мать отчаянно прижалась к нему, качая головой, словно не могла поверить ему, и мы получили еще один взгляд на ее видения.
Над нашей семьей нависла тень, и что бы она или наш отец ни делали, их ждала смерть. Каждый раз, когда она пыталась изменить ситуацию, тени только сгущались. Она видела ряд из пяти могил, крошечные гробы, огонь, страх и крики. Но она не могла увидеть саму угрозу. Она была окутана тьмой, воплощенным страхом, и какой бы выбор она ни делала, он все равно сбывался.
Все варианты, кроме одного… Пока она боролась со своими видениями, она придумала единственный вариант, который не заканчивался полным уничтожением нашей семьи.
Однажды ночью, пока наш отец спал, она взяла мешочек со звездной пылью и отправилась в мир смертных, спрятав меня и Дарси под своим плащом.
Слезы текли по ее щекам, когда она появилась в доме семьи смертных, у которых были близнецы того же возраста, что и мы.
Она разбудила людей, которых выбрала для нашего воспитания, и страх пронзил мой позвоночник, когда она заставила их не замечать никакой разницы в их детях. Она сказала им любить и защищать нас и растить нас сильными духом и разумом.
Она рыдала, оставляя нас там, забирая их детей вместо нас, когда возвращалась во Дворец Душ.
Я едва не отдернула руку от зеркала. Я не могла понять, как она могла быть настолько бессердечной, чтобы променять наши жизни на жизни двух невинных смертных девушек. Но прежде чем я успела отпрянуть, к нам пришло последнее видение.
В нем я и Дарси сидели на троне. В Солярии царил мир, люди были счастливы, и баланс сил был восстановлен. Вдалеке против нас стояла темная тень, но вместе у нас был шанс победить ее и спасти народ Солярии. Но без нас вся надежда была потеряна.
Видение померкло, и я пошатнулась назад, когда мое сердце заколотилось.
— Они… она как-то хранила там свои видения для нас? — спросила Дарси, прикусив губу, пытаясь осмыслить все, что мы только что увидели.
— Она думала, что мы — единственный шанс Солярии выстоять против теней, — ответила я вкрадчивым голосом. — Вот почему она сделала нас Подменышами…
Я не знала, что делать со всем, что мы только что увидели, но маленькая, жалкая, ноющая часть меня, в существовании которой я никогда не хотела признаваться, разрывалась на части. Наши родители любили нас. Хотели нас. Они умерли, желая жить с нами. И это знание значило для меня больше, чем я когда-либо могла себе представить.
— Она любила нас, Дарси, — пробормотал я. — Наш отец тоже любил нас… неважно, кем он был и что делал. Наши родители хотели нас.
Дарси разрыдалась, обняв меня, и я почувствовала, что дрожу в ее объятиях.
Я вообще не хотела знать о людях, которые привели нас в этот мир, когда мы родились. Но теперь, когда я это сделала, то поняла, как много мне нужно было знать.
О них ходило столько историй и слухов, столько ненависти к поступкам нашего отца и чудовищу, которым его все называли, что мне даже в голову не приходила мысль о том, что он мог любить свою семью. Или что женщина, на которой он женился, сделала его лучшим человеком, избавив мир от худших черт его натуры.
— Оади света Урана, Тори Вега, если ты пропустишь обед, я буду очень разочарована! — Джеральдина позвала откуда-то из спальни.
Я отпустила Дарси и смахнула слезы со щек, пытаясь прийти в себя.
— Что это за шум? — Джеральдина ахнула, появляясь в дверях, и я наполовину рассмеялась, когда она застала меня врасплох.
— Просто здесь много всего, я думаю. Мы чувствуем себя немного подавленными, — сказала я.
— Да, — согласилась Дарси. — Это… очень много.
— Конечно, много! — вздохнула Джеральдина. — И вот я, как назойливая Бренда, пытаюсь заставить вас вжиться в роли идеальных принцесс, хотя должна была понять, что вам нужно время, чтобы адаптироваться к возвращению домой!