Страница 6 из 11
На первый этаж особняка Дуня спустилась только к обеду, понадеявшись, что грозного хозяина не окажется дома.
Так и вышло. Первый этаж был пуст, ни охраны, ни помощников Ирбиса. И только приятная и приветливая женщина – экономка – встретила девушку на пороге столовой.
– Евдокия Андреевна! Обед уже готов! Можно подавать? – поинтересовалась у Дуни.
– Я… Нет… Знаете, а нельзя мне пообедать на кухне? С вами? – несмело уточнила девушка. – Если можно, конечно.
– Мы ведь об этом не станем никому говорить? – загадочно проговорила женщина и торопливо заспешила обратно, к дверям, ведущим на кухню. – Все равно хозяина не будет до завтра. Так сказали ребята из личной охраны.
– До завтра? – обрадовалась Дуня, но тут же поспешила приглушить эти вспыхнувшие эмоции. – Да, никому не скажем, Маргарита Павловна, так ведь?
Дуня припомнила имя экономки. А та согласно кивнула. Наверное, у пленницы даже в стане врага непременно должен появиться друг. Потому Дуня и доверилась женщине, пусть и первое знакомство у них не очень и задалось.
– У вас есть еще на что-то аллергия, Евдокия Андреевна? – виновато проговорила добродушная женщина. – Я как вспомню прошлый раз…. Да и Георгий Матвеевич дико нервничал. Я его в таком состоянии не видела прежде.
– Надо же? Ирбис умеет нервничать? – не удержалась от сарказма Короткова, но тут же прикусила язык.
– И такое бывает, – подмигнула Маргарита Павловна и привела Дуню в просторную комнату, где в углу был уже накрыт стол на две персоны.
Женщина принялась вынимать приборы и для Коротковой. А Дуня не знала, чем занять себя.
– Присаживайтесь, Евдокия Андреевна! Минутку, и все будет готово, – щебетала Маргарита Павловна, суетясь у плиты.
– Рита! Ты что удумала! – негромкий мужской голос раздался прямо за спиной Дуни. Девушка торопливо обернулась и наткнулась взглядом на седовласого старичка-доктора. Ефимыч хмурился, переводя взгляд с Коротковой на Маргариту Павловну. – Непочтительно это. Да и хозяину вряд ли понравится.
– Ой, не нуди! Садись, пока не остыло, – отмахнулась экономка, – а лучше иди и переоденься. Вымазался, черт чумазый.
Дуня с трудом сдержала нервный смешок. Местный врач выглядел хмурым, но послушался. Надо же, удивительное дело. Ведь когда они вместе обрабатывали и штопали рану Ирбиса, Ефимыч был собран и решителен, руководил ситуацией и все держал под контролем. А здесь, на кухне, беспрекословно подчинялся Маргарите Павловне.
И когда пожилой врач вышел в коридор, Дуня заняла место за столом.
– Вот так гораздо лучше, – похвалила Маргарита Павловна, когда Ефимыч вернулся, переодевшись в брюки и рубашку. – Что ж, давайте уже обедать!
Дуня согласно кивнула. Первые десять минут девушка чувствовала себя скованно, боялась сказать лишнее слово. А после – выдохнула. Впрочем, и Ефимыч перестал бросать недовольные взгляды на экономку и на саму Дуню. И, кажется, даже улыбнулся, рассказывая по просьбе Маргариты Павловны историю из прошлого.
К моменту, когда Маргарита Павловна подала десерт, Дуня уже негромко смеялась над забавной историей встречи экономки и отставного военного доктора.
И вдруг девушке показалось, что затылок обожгло огнем. Словно чей-то взгляд проделал в ее черепной коробке дыру размером с целую вселенную.
Короткова обхватила пальцами десертную вилку, пытаясь уговорить себя, что всего лишь воображение разбушевалось. Ведь Маргарита Павловна уверяла, будто Ирбиса не будет до завтрашнего дня.
– Над чем смеетесь? – рокочущий, низкий, с хрипотцой вопрос заставил Дуню замереть.
Звук тяжелой поступи прозвучал набатом в ушах. И каждый шаг словно отсчитывал отведенное Дуне время. Три секунды, две, одна…
Ирбис приблизился, встал, упираясь левой рукой в столешницу. Не обратив внимания, как сдвинул тонкую кружевную скатерть, смахнув и чайные чашки.
Дуня не шевелилась. Будто понимала, что каждое движение может привлечь внимание зверя.
Ирбис был пьян.
Девчонка боялась его. Даже алкоголь не мешал понять эту простую истину.
Видел, как она тряслась, глядя на него. Видел, как не пыталась поднять взор выше чертовых пуговиц на рубашке.
А ему было мало. Он до зуда, до чертова безумия хотел, чтобы она посмотрела на него.
Как вчера. Точно так же. Чтобы у него самого полыхнуло под ребрами от ее взора. Чтобы глаза в глаза.
Нет, это в нем говорит вискарь, не иначе.
Пустое все, мимолетное. Попустит его. Только гайки закрутить и спустить пар. Заняться сексом. Взять приличную девку. Вытрахать всю дурь. И отпустит.
Гоша отвернулся. Его слегка качало. Не подрассчитал с выпивкой, перегнул слегонца, потому что плечо адски болело. А сидеть на анальгетиках Ирбис не желал. Не признавал он наркоту. И сам никогда не станет употреблять.
– Чаю крепкого мне! – рыкнул Георгий и оттолкнулся рукой от стола. – В кабинет!
Ирбис не стал ждать и проверять, послушается ли Дуня приказа. Просто шел, кривясь все больше. И решительно ничего не понимал. Что он творит? Что с ним твориться?
Или, наоборот, именно сейчас, когда услышал, как девчонка открыто и беззаботно смеется, здесь, в его доме, прямо под его носом, понял слишком хорошо.
Его корежило от желания, от жажды, от потребности, от порочных желаний.
И улыбка ее… Как чертова пуля промеж глаз. Наповал.
Он не стал закрывать дверь кабинета. Оказавшись внутри, хотелось разнести комнату на щепки, разломать что-то, крушить до основания, до фундамента, только бы выпустить ярость.
И похоть.
Ирбис не смог удержать воображения. Видел, словно наяву, как девчонка поддавалась его натиску, как послушно льнула, как стонала до хрипа в его постели.
В своей больной фантазии он даже видел, как она улыбалась ему, стоя на коленях. А тонкие пальцы ловко обращались с его…
Гоша не сразу сообразил, что со всей дури вмазал кулаком в первую попавшуюся под горячую руку мишень. Легче не стало. Даже наоборот. Но хоть немного отрезвило потекшие мозги.
Ирбис тряхнул головой, выдохнул. Ему казалось, что аромат Дуни залепил ноздри, а он и рад был им и дышать.
Вот только….
Додумать Гоша не успел. В распахнутую дверь кабинета вошла Короткова. В руках – поднос с чашкой и чайником.
Шагнула без разрешения в комнату и застыла. А взгляда не подняла, так и высматривала что-то на болтыхавшихся в прозрачной посудине чаинках.
Или это Гоша «болтыхнулся»? Упился, вероятнее всего.
И мозг окончательно в одну секунду отключился. И Георгий Матвеевич перестал воспринимать реальность.
Дуня старалась, чтобы посуда не звякала. И руки тряслись, и страшно было идти в логово разъяренного хищника. А все равно девушка решительно отобрала поднос у Маргариты Павловны и отправилась в кабинет.
Ирбис стоял в центре комнаты. Дышал странно, смотрел дико, а кулаки сжимались и разжимались, словно мужчина собирался влезть в драку.
Дуня всерьез полагала, что он нападет на нее. Боялась, что прибьет без раздумий и сожалений. Однако что-то держало ее здесь, в опасной близости с этим мужчиной. Приказ Ирбиса? Гневный рык? Или странный огонек в глубине злых глаз?
Короткова не знала ответа.
И просто прошла вперед, в центр комнаты, намереваясь поставить свою ношу на небольшой столик перед диваном. Кабинет Ирбиса казался Дуне слишком безликим и огромным. Не уютным и холодным. Под стать хозяину. Но Евдокия придержала мнение о помещении при себе. Лучше поскорее убраться из комнаты и не привлекать лишнего внимания.
Хотя, Ирбис не сводил с нее диких глаз.
– Да поставь ты уже! – рявкнул мужчина.
А Дуня торопливо послушалась. Чашка звякнула о блюдце. Дуня вздрогнула.
Застыв неподвижно, Короткова только сейчас поняла свою оплошность.
Обходя столик, она повернулась к Ирбису спиной.
Зря. Нужно было держать мужчину в поле зрения и всегда, всегда-всегда, быть начеку.
Девушка приглушенно охнула, когда ощутила, как цепкие пальцы обхватили ее затылок. Вскинула руку, попыталась перехватить жесткую ладонь. Но Ирбис оказался быстрее, пусть и был изрядно пьян.