Страница 86 из 124
— Опасное заблуждение, — поддержал Кропоткина Холмский. — Эта семейка невероятно изворотливая и осторожная. У Шуйских отличная генетическая память на репрессии со стороны правящей семьи. Конечно, они постараются извлечь максимальную пользу от того бардака, который Пясты хотят устроить в Москве, но почуяв жареное, сдадут вас с потрохами.
— Слова, одни слова, — поморщился поляк. — Если взялись действовать, так и нужно шевелиться, а не искать причину для отказа. Я же не призываю вас к тотальной войне против Мстиславских. Мне нужны гарантии вашей помощи, и только. Укажите пути отхода боевых групп, подготовьте лежки и транспорт. Документы тоже не помешают.
— Схроны готовы, — слегка расслабился Кропоткин. — Из столицы вашим людям не стоит сразу уходить. Вот здесь адреса, на которых они могут переждать первую волну облав и зачисток. Думаю, недели две-три в комфортных условиях можно выдержать.
— Благодарю, князь, — кивнул пан Хмеловский, забирая со стола сложенный вчетверо листок бумаги. — Мой хозяин не забудет вашей помощи.
— Можем ли мы узнать, когда планируется…охота?
— Увы, даже я пока не могу определить момент для нанесения смертельного укола. Вероятно, это будет на ристалище. Или на одном из фуршетов, организованном гостеприимными хозяевами. В любом случае, люфт во времени присутствует, что исключает нервозность и ошибки при планировании.
Кропоткин и Холмский вышли из «Савоя», молча пересекли дорогу и пошли в сторону Красной Площади, минуя многочисленные магазинчики и лавки с яркими кричащими витринами. Чуть впереди, оттирая прохожих, оказавшихся на траектории движения важных господ, шли двое мужчин, по виду явные личники. Позади топали еще двое в коротких кожаных куртках, и внимательно посматривали по сторонам.
— Что вы на это скажете, любезный Тимофей Петрович? — поинтересовался Кропоткин, разглядывая суету предпраздничного города с многочисленными разноцветными флажками на фасадах домов, гирляндами иллюминаций, ждущих вечера, чтобы вспыхнуть радостными огоньками. — Стоит ли доверять панам?
— А разве у нас есть выбор? — пожал плечами собеседник. — Мы сами выразили желание помогать, и слава богам, что хватило мудрости не вмешиваться в гибельную затею Пястов. Пусть сами разбираются со своими врагами. Наша помощь: тайные квартиры, документы и помощь в отъезде из Москвы. Кому стоит переживать из-за доверия, так это самому пану Хмеловскому.
— В таком случае попрошу вас, сударь, еще раз проверить каналы связи и предупредить помощников в скором развитии ситуации. Чтобы все были готовы. Транспорт, квартиры, документы, сопровождение.
— Сделаем, Владимир Бориславич, — уверенно ответил Холмский. — Могу сказать, мои люди в готовности уже несколько дней.
— Не перегорите там, — покровительственно улыбнулся Кропоткин. — Долгое ожидание ведет к расслабленности, а оттуда недалеко до фатальной ошибки.
Он остановился напротив летнего кафе, чьи столики были вынесены наружу под тенистые кроны тополей, и к тротуару тут же подкатил солидный «хорс». Водитель все это время ехал за своим хозяином.
— Светлейший, а правильно ли мы поступаем? — по лицу Холмского пробежала тень беспокойства. — Не рано ли активизируем весь механизм? Шуйские — они что? — они всегда поперед кобылы бегут, да еще и других пытаются с собой тянуть.
— Взявшись — делай, — наставительно произнес Кропоткин, остановившись перед распахнутой дверью автомобиля. — А боишься — стой в сторонке, не мешай. Вы, Тимофей Петрович, с кем? С трусами или решительными?
— С вами, — умело увернулся от принципиально ответа собеседник. Вот и думай, к какой категории он относит самого князя Кропоткина. — Вы, Владимир Бориславич, отличаетесь от Шуйских большей рассудительностью. И прошу только одного: не поддавайтесь на их уговоры и обещания. Вовлекут в серьезный конфликт, и Мстиславские с удовольствием снова вычистят Москву.
— Я прекрасно осведомлен, что было в столице шестьдесят с лишним лет назад, — сухо сказал Кропоткин и сел в машину. — До свидания, господин Холмский. Будьте аккуратны и поменьше контактируйте с теми, кто подчиняется Факиру. Агентура имперской безопасности не спит, помните об этом.
Он вяло махнул рукой, и охранники тут же закрыли дверь; «хорс», сыто заурчав, влился в автомобильный поток. Холмский показал жестом своему сопровождению, что он идет к машине, оставленной на площадке возле Большого театра, и личники тут же пристроились рядом, контролируя пространство. Тимофей Петрович осознавал, что выглядит смешно в попытке выглядеть значимо. Он и охрану-то взял ради престижа, хотя всегда на важные встречи приезжал один. Кто он такой в общей массе московского дворянства? Так, глава небольшого, потерявшего влияние, рода. Вся ценность Холмского в том, что он умеет предоставлять некие услуги, пряча в огромной столице нужных людей, и заметать следы. Проще говоря, Тимофей Холмский был «чистильщиком». Он не уничтожал следы посредством убийств и прятаньем трупов, а предоставлял документы и транспорт, разрабатывал маршруты отхода, сводил вместе тех, кто не знал друг о друге, но искал встречу. Вот таким человеком был дворянский сын Тимофей Петрович Холмский, к которому обращались многие знатные личности, когда хотели провернуть темные делишки подальше от недремлющего ока имперской безопасности.
Так что на личную охрану он имел моральное право, как считал сам Холмский. Хотя бы ради престижа.