Двойной генерал-2 (полуостров Сталинград)

Оберлейтенант, его порученец, пара связистов-немцев, санинструктор, — всех сюда собрали, включая внутренние наряды, — уже под контролем моих ребят. Они же собирают и складывают карабины, уложенные в ряд. Машина начинает урчать мотором и разворачивается кузовом к строю. Оттуда на ничего не понимающих полицейских строго смотрит ствол готового к стрельбе МГ-34.

— Я же вам сказал, идиоты! — оборачиваюсь к сбитому с толку оберлейтенанту. — Русские диверсанты рядом! Так это мы и есть!

Оберлейтенант бледнеет и валится на землю. Остальные тоже в лице меняются, но хоть не падают. Работы нам сегодня ещё до самой высокой крыши. Надо разобраться с пленными и расстреливать их не хочется, хотя никто меня за это даже словом не осудит. Надо вызвать самолёты и принять их ночью, значит, надо писать сопроводительные документы. Много чего надо.

Нахрапом лезть в интересные командованию места, то же самое командование запретило. Смысл понятен. Если прорвусь огнём и мечом к аэродрому, то немцы будут знать, что мы знаем. Так что толку мало. Если только самому аэродром уничтожить. Только сейчас не те времена. Если за много километров такая плотная защита стоит, что творится рядом? Всю кожу в кровь сдерёшь, а не пролезешь.

— Слушай, оберлейтенант, — присаживаюсь на корточки рядом с растерянно хлопащим глазами офицером, — всё спросить хочу. А почему тут местных жителей нет? Куда вы их дели?

Как интересно. Оказывается, это немецкая деревня, и после того, как сюда вошла Красная Армия, фольскдойчи метнулись в фатерлянд. Ну, а избы остались.

Докладная старшего лейтенанта Никоненко,

командира 1-ой отдельной разведроты 11-ой армии, позывной «Пьеро»

в штаб 11-ой армии. От 18.08.1941.

Районы к северу и востоку от Ширвинтоса — глубокий тыл немецких войск. Сильной охраны важных военных объектов пока не обнаружено. Гарнизоны населённых пунктов состоят из частей охранных дивизий, комендантских частей и подразделений военизированной полиции, состав которых набирается из местных жителей. Есть дезертиры из бывшего 29 стрелкового корпуса РККА.

По обрывочным и неподтверждённым сведениям в Ширвинтосе находится госпиталь для военнослужащих люфтваффе. Есть, по показаниям «языков», отдыхающие лётчики.

Рота будет продвигаться дальше на север. Движемся двумя раздельными группами, вторую возглавляет старший сержант Нефёдов. Незаметно осуществить движение не удаётся, но есть запас времени примерно в сутки. Попытаюсь обнаружить объекты с севера, возможно, с той стороны нет сильной охраны.

Переправляю самых важных «языков», добытые документы и удостоверения уничтоженных немецких солдат и офицеров.

Гарнизон в семьдесят человек деревни Шашуоляй, в которой нахожусь сейчас, выведен из строя.

Провожаю ночью прибывшие самолёты. С души будто валун падает. Вроде незаметно при большой численности группы, но наличие раненого сильно нас замедляет. Не всё же время мы на машинах ездим.

Выводил из строя личный состав полицейской роты лично. Прострелил каждому голень из парабеллума. Так, чтобы пуля задела кость или близко прошла. Сейчас со стонами, охами и ахами отлёживаются в самом большом амбаре. И одну избу пришлось им отдать.

Второй У-2 после короткого разгона отрывается от земли, увозя с собой фельджандарма и оберлейтенанта. Какой-никакой, а всё ж таки офицер. С передаваемыми документами штабистам будет что пожевать в ближайшие дни. И чем карту разукрасить.

Пойду-ка я спать, день выдался суматошный. Немного подумав, разуваюсь. Приятно пройтись по росной травке. Здесь она мягкая и тянется до самой деревни.

-----------------------------

* — Никоненко не в курсе, что коллективизация в Прибалтике началась изрядное время после войны. Никаких колхозов до войны там не было.

Окончание главы 8.