Страница 47 из 169
— И не познают покой наши души, покуда несём мы её волю, желая обрести свободу. Убийство наш удел… Кровь наша награда… Страх наша суть… Имя нам — Жнецы, ибо мы прокляты.
Раскинув ладони, я обратился ко тьме внутри себя, пробуждая воспоминания о потере своей семьи. Перед моими глазами предстал белый одноэтажный дом, стены которого были для меня родными. Я вспомнил тело своей жены, изнасилованное и изрезанное. Видел лицо дочери, которой перерезали горло. Взглянул в глаза застреленного сына, увидев в них ужас и боль.
В тот день я потерял их из-за своей глупости. В тот день я продал свою душу, став тем, кто я есть сейчас.
— Предупреждение: Критическое повышение мозговой активности! — звучал механический голос брони, но я не слышал его.
Сердце стучало подобно барабану. Кровь в висках пульсировала, а глаза видели лишь потерю, которую я подавил внутри себя и которую пробудил именно сейчас.
Я чувствовал, как тьма и энергия Смерти бурлят во мне от страданий души, разрывающие изнутри и ввергающие разум в хаос… После которого последует лишь безумие.
Сделав ещё один шаг, я уставился на китайца полными холодной ярости глазами. Вся моя суть желала уничтожить его! Стереть в порошок! Разорвать на части!
— Предупреждение: Критическое повышение мозговой активности! — всё чаще и чаще раздавался механический голос, показывая повреждения на дисплее.
Зона склада за моей спиной стала покрываться темнотой. Воздух тяжелел и холодел, а лампочки начали мигать.
Я помнил слова Смерти, сказанные мне перед тем, как явился в этот мир. Она не стоит за моей спиной, как это было во всех прошлых жизнях. Её дыхание не касается моей шеи, а на плечах не чувствуются ледяные руки. Но в её присутствии не было нужды. Я знаю, что она видит меня и этого достаточно.
Два небольших тёмно-синих круга появилось в моих руках, являя собой печать Концентрации, ранее недоступную. Внутри неё вращалось пять рун, означающих Время, Покой, Выдержка, Контроль и Воля.
Инстинкты взяли надо мной вверх, отчего я стал создавать печати Концентрации, накладывая их друг на друга.
Время замедлило свой ход и стало для меня вязким, как густой кисель. Из-за огромной нагрузки на мозг обычный и недолго служащий Жнец может наложить не более двух печатей Концентрации за один раз. Я же создал более шести, отчего броня завопила о тревоге.
Сделав очередной шаг, я почувствовал, как моя нога вминает бетонный пол. Глаза не отрывались от медленно раскрывающихся губ китайца и умиротворенного лицо Елены.
Скачок. Каменный кол продолжает упираться в её шею. Скачок. Мои руки накладывают ещё две печати Концентрации, буквально замораживая мир вокруг меня. Скачок. Я оказываюсь возле китайца и хватаю его руку с колом, отводя от шеи Елены, а затем вонзаю его в подбородок старика, протыкая голову насквозь.
Я видел, как медленно расширяются его глаза, смотря на меня в полном шоке и ужасе.
Не позволяя телу китайца упасть на пол, я воткнул руку в его грудь, пробивая её насквозь и вырывая медленно бьющееся сердце.
Вытащив её обратно, я смотрел на то, как мертвец замедленно падает на бетон, после чего сжал руку, раздавив ещё бьющийся орган.
Предупреждения от брони стали звучать безостановочно и я ощутил на своих губах теплоту крови и её вкус. Мозг перегружен из-за такого количества печатей Концентрации, но мне было плевать. Я убил этого ублюдка, вырвав из груди его сердце.
Мой разум пребывал на самой границе точки невозврата. Ещё один шаг и я потерял бы себя, окунувшись в безумие.
Рука непроизвольно потянулась к Елене, а в голове набатом били мысли о том, как я сверну её маленькую шею.
Резко сжав вытянутую руку в кулак, я убрал её и закрыл глаза, сделав глубокий вдох.
Успокойся, Виктор… Всё кончено.
Бурлящая внутри меня тьма, обретшая свободу впервые за двенадцать лет, не желала поддаваться моей воли. Но я упорно давил её, загоняя туда, где запер.
Время стало возвращать свой ход, а кровь из моего носа продолжала безостановочно течь.
Я почти потерял себя. Ещё бы несколько секунд и тьма моей души взяла бы верх.
Судорожно выдохнув и открыв глаза, я наклонился к связанным рукам Елены и двумя пальцами порвал удерживающие её веревки.
Мигом обойдя стул, я сразу же присел на колено перед девочкой, продолжающей смотреть на меня с улыбкой на устах.
— Я знала, что ты спасёшь меня, — потирая руки, проговорила она.
Не говоря ни слова, я оторвал кусочек её сарафана и закрыл ей рану на шее, хрипло произнеся:
— Держи и не отпускай.
— Агась, — кивнула она, лучезарно мне улыбнувшись.
Быстро поднявшись с колена, я мигом подошёл к Алексею и приставил два пальца к его шее.
— Проверить состояние объекта, — обратился я к броне.
— Состояние объекта: Критическое. Требуется срочная медицинская помощь, — ответил мне механический голос, отчего я подавил желание ругнуться вслух.
Мозг распухал от боли после применения такого количества печатей Концентрации, а разум был в полном смятении. Я не знал, что мне делать — спасать Алексея или вызволять Елену.
Взять я могу только одного пассажира, доставив его в больницу.
Гадство!
Влетев сюда, я сразу же отправил Кардески местоположение этого склада. Но, судя по тому, что никто не прибыл, дело принимает скверный поворот.
Если я спасу Елену и оставлю Алексея, то он умрёт. Если спасу друга и сюда нагрянут бандиты Сухого, то они прикончат её.
Кстати… А где он сам?
Мысленно отдав приказ броне вывести тепловые сигнатуры на дисплей, я посмотрел в сторону расположения Сухого и увидел, что он уполз к груде хлама.
Хотел спрятаться, пока не прибудут его люди? Скорее всего.
Добивать его сейчас у меня нет времени, нужно решать!
С трудом сдерживая вырывающийся наружу рык, я услышал, как двери склада открываются и, повернув голову, увидел облачённых в технологическую броню бойцов, которые были мне незнакомы!
Твою же ж мать!
Резко закрыв собой Алексея и Елену, я вытянул ладони в стороны и приготовился создать печать Пламени Бездны. Печати Скачка на моей броне практически иссякли и их осталось всего на пару применений.
Увидев, как стволы этих ребят наводятся на меня, я собирался принять весь урон на себя. Но в этот момент позади незнакомцев показался пожилой и широкоплечий мужчина. Одет он в был в тёмный костюм, чёрные волосы стояли ёжиком, а янтарные глаза на волевом лице смотрели прямо на меня.
— Фёдор Константинович? — терпя разрывающую разум боль, хрипло обратился я к этому мужчине, после чего его взгляд изменился с прищуренного на недоумённый.