Страница 36 из 169
Глава 12
Сидя на диване в просторном и хорошо освещаемом кабинете, который был ничем иным, как приёмной директора, я закинул голову и смотрел в потолок.
До моих ушей доносился щелкающий звук клавиатуры, которой пользовалась сидевшая неподалёку женщина секретарша, а нос отчётливо улавливал резкий запах её цветочных духов.
После потасовки с ирокезом, женщина, которая, как я понимаю, являлась нашим классным руководителем, отвела меня в приёмную директора, оставив здесь дожидаться своей участи. Подбитого засранца же, которого под руки держало двое моих одноклассников, она повела в медпункт.
Совершил ли я ошибку, пойдя на поводу у агрессии? Возможно. Но так нужно было. В мире сильных правит сила. Если бы я не ответил на его дерзость и наглость, то ситуация приняла бы слишком скверный оборот и вместо одного ирокеза, меня стали бы задирать все, кому не лень.
С другой стороны, я не был уверен на все 100 %, что ирокез усвоил урок и больше не будет пытаться рыпаться в мою сторону. Ну, а если и будет, что ж… Не зря меня называют Жнецом. Выловлю его где-нибудь за территорией академии и прикопаю, попутно зажарив до хрустящей корочки. Жестоко? Не спорю. Могу простить? Могу, но не буду. На злость всегда нужно отвечать злобой, а на добро добром.
Время шло, стрелки настенных часов мерно выбивали свой ритм, а я всё же также пялился в потолок.
Сидение без дела — одно из самых отстойных занятий в жизни. Но сейчас деваться мне некуда.
Услышав звук приближающихся шагов, после которых диван издал мерзкий скрип, я медленно повернул голову и увидел севшего рядом со мной ирокеза.
Ого, быстро работают здешние медики, раз уже привели его.
Лицо парня представляло из себя отбитую котлету. Ранее сломанный нос был вправлен и опух. Губы заштопаны, как и сечка над правым глазом, которую сейчас закрывал один из нескольких лейкопластырей.
Похоже, в этой академии всё серьезно, раз его в таком виде отправили к директору, а не дали отлёживаться. Надо будет после занятий залезть в правила и почитать. Иначе могу нарваться на проблемы, которые мне не нужны.
Что самое интересное, этот индивид не обращал на меня внимания и просто пялился в стенку, сжимая и разжимая кулаки.
— Будешь мстить? — спокойно спросил я.
Сейчас от ответа зависела его судьба. Прикончу я его или нет.
Да, он может оказаться отпрыском какого-нибудь аристократа, но мне плевать. Устраню его так, что следов не останется, а труп будут искать до конца света. Ну а если его семейка начнёт устраивать мне проблемы, то наведаюсь и к ним.
— Иди к чёрту, — прорычал он, бросив на меня косой взгляд.
— На вопрос ответь, — вновь подал я голос, слегка выпуская внутреннего Жнеца, отчего парень вмиг сбледнул, а сидевшая за столом секретарша уронила кружку с чаем на стол.
Столкнувшись со мной взглядом, ирокез побледнел ещё сильнее, тяжело задышав и мелко задрожав.
Да, парень, ты не Лёша, который смог выдержать несколько секунд, глядя в холодные глаза Жнеца.
— Н-не буду… — прохрипел ирокез, быстро отвернувшись и отсев подальше.
— Я на это надеюсь, — холодно произнёс я, вновь откидывая голову к потолку.
Что ж… Вот ещё один результат того, что я слишком расслабился в этой жизни. Раньше я бы даже говорить с ним не стал и просто оторвал башку. А теперь вот, шанс даю…
Просидев ещё минут десять и слушая, как секретарша убирает пролитый чай, я уже был готов на стенку лезть.
Можно было конечно в телефон залезть и почитать правила академии, но я оставил его в общежитии на зарядке.
Услышав, как открылась белая дверь кабинета, рядом с которой висела табличка «Директор Академии Кутузов Иван Петрович», я оторвал взгляд от потолка и посмотрел на выглянувшего старичка. Его лицо покрывали морщины, короткие седые волосы стояли ёжиком, глаза закрывали огромные круглые очки, а одет он был в серый костюм, который висел на нём, как мешок.
Увидев меня и ирокеза, он коротко махнул рукой, приглашая нас войти, а затем спокойно обратился к продолжающей наводить порядок секретарше:
— Машенька, как ребят отпущу, меня не беспокоить.
— Как скажете, Иван Петрович! — мигом поклонилась женщина, соблюдая все правила этого действа.
Руки по швам, верх тела параллельно полу и напряжённая поза.
А этот старик, похоже, пользуется здесь крепким уважением. Глупо конечно судить по одной секретарше, но её наполненный благоговением голос и поклон говорят именно об этом.
Поднявшись с дивана, мы вместе с ирокезом зашли в кабинет за стариком, попав в место, которое я могу назвать воплощением вселенского хаоса.
Я думал, что у Алексея проблемы с порядком в своём кабинете. Но как же я ошибался. По сравнению с тем, что я вижу сейчас, у моего друга настоящая гармония и фэншуй.
Разбросанные бумаги и папки, валяющиеся повсюду. Открытые настежь дверки деревянных шкафов, с полок которых так же свисают разнообразные документы. Закиданные одеждой диван и кресла. Про вешалку рядом с дверью я вообще молчу. На ней было столько вещей, что она накренилась к стене и с трудом удерживала вес!
Запачканный множеством самых разных пятен ковёр, который, судя по виду, явно не из дешевых.
Обои стен, на которых так же виднелись следы от кофе и чая.
Но всё это не шло ни в какое сравнение с рабочим столом старика. Массивная и деревянная мебель натурально прогибалась под весом бумаг, наваленных на неё гурьбой.
Что самое интересное, вишенкой на торте этого хаоса являлся апельсин, лежавший прямо по центру стола.
Жаль телефона нет и сфоткать нельзя, я бы показал это Лёхе, вызвав у него блаженный экстаз.
— Итак, мальчишки, — сел старичок на своё кресло, придавив разбросанные на нём вещи. — Мне доложили, что вы подрались. Это так?
Переглянувшись с ирокезом, я заметил, что он в испуганном состоянии и не знает, что говорить. Вот тебе и боец-огурец. Как задирать новичков и слабых, так первый. А как отдуваться, сразу же язык в заднице.
— Да, господин директор, — спокойно произнёс я, заслужив взгляд старика. — Мы подрались.
— Причина? — улыбнулся он, поправив рукой апельсин, будто бы тот отклонился на несколько миллиметров.
— Непонимание, — всё так же спокойно ответил я, наблюдая за ним.
Краем глаза я видел, что ирокез постепенно начинает дрожать, как шуганный заяц. И чего он так боится? Не сожрёт же его этот старичок.