Страница 129 из 169
— Понятно, — вздохнул Кардески и поднялся, посмотрев в сторону бегущих к ним медиков. — Позаботьтесь о ней, а я свяжусь с главой, — отдал он приказ женщине и мужчине, одетых в белые халаты.
Быстро погрузив плачущую и несопротивляющуюся Софию на носилки, они понесли её в сторону лазарета.
— Во что ты вляпался, парень? — вновь вздохнул Кардески, достав из кармана телефон и, найдя нужный номер, услышал гудки. — Здравствуй, Алексей. У нас ЧП.
Поморщившись от бьющих в глаза лучей солнца, я открыл их, увидев перед собой деревянный потолок.
Где это я?…
Тело окутывала приятная нега, будто я лежал в тёплом облаке. Нос отчётливо улавливал запах древесины, можжевельника и каких-то трав.
Мигрень до сих пор отдавалась волнами боли, отчего я вновь поморщился и, повернув голову набок, осмотрелся.
Я находился в небольшом доме из оцилиндрованных бревен с двумя окнами. В простонародье — сруб.
Возле одной из стен располагалась добротно сложенная русская печь. Посередине хижины стоял массивный дубовый стол и четыре стула, каждый из которых представлял собой образец резного искусства. Линии, узоры, славянские символы. Всё это украшало деревянную мебель.
На другой стене висел тот самый карабин, который я видел у старика в руках. Вот только рядом с ним также находился и длинный топор. Его рукоять, частично обмотанная выцветшей тканью, была сделана из какого-то красного дерева и изрезана незнакомыми мне рунами. Хвост украшал стальной наконечник в виде медвежьей морды. Обух выглядел небольшим лезвием, уменьшенной копией своего собрата. И вот именно этот собрат и был лучшей частью топора. Широкое лезвие, украшенное рунами и символами в виде звёздного древа, оно производило впечатление грозного оружия, отнявшего бесчисленное количество жизней.
Сделав тяжёлый вздох, я с трудом поднялся с одноместной кровати, тёплое одеяло и мягкая подушка которой и создали для меня тот самый уют, похожий на облака.
Ноги коснулись чёрной волчьей шкуры. Пальцы утопали в её жёстком ворсе.
Сделав шаг, а затем ещё один, я подошёл к стене, где висел топор. Я чувствовал от него нечто знакомое. Ощущение, будто я смотрю на старого друга, но не могу узнать его лица.
Пройдясь ещё раз глазами по топору, я посмотрел на небольшую табличку под ним.
— Левиафан… Последний дар Мары, Богини Зимы и Смерти… — хрипло произнёс я, зачитав вырезанный ножом текст.
Подняв слегка подрагивающую руку, я коснулся лезвия, отчего руны тускло засияли тёмно-синим светом, а пальцы сразу же почувствовали лютый холод. Он обжигал кожу, но в тоже время ласкал её, будто верный пёс.
Продолжая ощущать непонятное мне чувство, я медленно провёл пальцами по лезвию, заставив руны засиять сильнее. На мгновение мне показалось, словно я увидел падающие снежинки.
Жнец внутри меня замер и будто бы… Принюхивался.
— Я бы на твоём месте его не трогал, — сухой серьезный голос раздался за мной спиной, отчего я убрал пальцы и, развернувшись, посмотрел на старика, державшего в руках срубленные полешки.
Его серые глаза с прищуром смотрели то на меня, то на топор, лезвие которого всё еще тускло сияло.
И теперь, когда темнота больше не прятала внешности старика, я смог полностью его разглядеть. То, что сначала показалось мне свободной рубашкой, таковой и являлось. Вот только тогда я не заметил скрытых под ней могучих мышц. Этот невысокий старичок мог дать фору любому атлету.
Широкая, массивная грудь и кустистые седые волосы выглядывали из выреза рубахи. Из под подвёрнутых рукавов виднелись идеально проработанные мышцы, похожие на стальные канаты. Сами же руки были покрыты выцветшими шрамами. И их было много. Очень много. Буквально каждый сантиметр рук старика усеян ими. Большинство этих шрамов были нанесены не только сталью, но и клыками с когтями.
Круглое, волевое лицо этого человека покрывали глубокие морщины. В углах прищуренных глаз виднелись тонкие линии ямок. Рядом с массивным носом картошкой выглядывала одинокая чёрная родинка.
Пройдя до дому в перевязанных лаптях, он положил полешки возле печи и вновь взглянул на меня.
И только теперь я осознал, что стою облаченный в похожие одежды, что и старик. Мои волосы больше не слипались от грязи и крови. Кожу не стягивало и она не чесалась. Ну а в промежности была полная свобода.
Он притащил меня сюда, переодел, омыл и уложил в кровать? Зачем?
— Ну, теперь хотя бы на человека стал похож, — удовлетворенно кивнул он и, двинувшись на выход из дома, махнул мне рукой. — Пошли, поможешь.
Постояв несколько секунд и пытаясь осознать ситуацию, в которой оказался, я в конечном итоге вздохнул и пошёл на улицу. Сейчас моё тело слабо и ему требуется время, чтобы восстановиться. И раз этот старик не убил меня сразу, то оставалось лишь отлежаться, а потом вернуться в Москву.
— Ещё бы узнать, где я… — пробормотал я, выйдя наружу и оказавшись на деревянном крыльце.
Как только мои прищуренные глаза привыкли к яркому солнечному свету, я увидел густой лес и поляну, где и стоял дом, обнесённый невысоким забором с калиткой.
Хвойный запах сразу же ударил в мой нос, а лёгкий ветер запутался в волосах.
Пение птиц раздавалось, казалось бы, отовсюду. И сопровождал их мощный стук дятла, сидевшего на дереве неподалёку.
Повернув голову влево, я увидел небольшой навес, под которым лежали брёвна и дрова, а в нескольких метрах от него находилось ещё одно строение с дымоходом, сливом и маленьким окном.
Баня? Скорее всего.
Стоило мне повернуть голову в другую сторону, я сразу же увидел деревянный помост и мелкую речушку, бегущую неподалёку. Её журчание смешивалось с пением птиц.
— Ну, что встал? — донёсся до меня голос старика, идущего в сторону навеса с дровами. — Начинай дрова колоть, а я пока баню растоплю.
Услышав подобное отношение, я хотел было ответить старику. Но, вспомнив, что он вытащил меня и дал кров, замолчал.
Плати добром за добро, а злом за зло.
Не говоря ни слова, я подошёл к колоде и взял массивный топор, прислонённый к ней. Во всяком случае, я попытался его взять.
Из-за дикой усталости и недавнего восстановления с помощью печатей, мои кости буквально трещали от натуги, а мышцы разрывались.
— Все городские молодые такие щуплые, как ты? — спросил старик, встав рядом со мной и смотря на мои потуги.
— Вы вроде бы собирались баню топить, — холодно произнёс я, посмотрев в глаза старику и машинально выпустив на долю мгновения давление Жнеца.