Страница 45 из 91
11. Возвращение дракона
Приближалась осень, и от того на улице с каждым днем становилось прохладнее. Казалась, погода не была совсем уж неприятной. В обеденное время светило яркое согревающее все солнце, на небе лишь изредка мелькали дождевые облака, но все-таки ночью в одиночной камере от падения температуры становилось невыносимо.
Адольф, как и всегда, сидел прямо на полу, в самом дальнем краю своего нового жилища. На нем были лишь потрепанные черные штаны, да расстегнутая рубашка, на которой не хватало даже половины пуговиц. Из всего, что осталось у него после заключения, можно было назвать лишь обувь: удобные кожаные ботинки полностью покрывали стопу. В остальном же, от деревянной кровати, устеленной соломой, и до всей одежды, что он сейчас носил, не было ничего, что он мог бы назвать своим.
Сидя вот так, изо дня в день, на одном и том же месте, Адольф равнодушно смотрел вперед и думал о том, что же именно он сделал не так. В какой момент все так обернулось? Когда он решил позволить призванным поступать так, как они того хотели? Когда решил прикрыть их спины? Или, когда вступился за них, чтобы защитить от Дика? Теперь их всех ждала неминуемая кара, называемая казнью, и этого было не избежать. Духовенство настаивало на их полном уничтожении.
Прозвучал подозрительный скрип петель. Так звучала входная дверь в темницу, когда кто-то из стражников заходил проверить заключенного. Казалось бы, не было причин для волнений, и все-таки Адольф сразу понял, что что-то было здесь не так. В этой темнице он намеренно был оставлен в полном одиночестве. Когда стражники заходили проверять его, чаще всего, еще с порога они кричали что-то или разговаривали друг с другом, но в этот раз кроме плавных тихих шагов ничего не было слышно.
Приподняв голову, Адольф замер в ожидании и вскоре увидел мужскую фигуру, облаченную в белую рясу, прямо напротив камеры. Рунне Поуэл, заведя руки за спину, смотрел на бывшего рыцаря с доброжелательной улыбкой. Он не выглядел, как человек, который хотел бы навредить, и все же он скрывал под своей маской доброты и заботы очень многие тайны церкви.
— Что ты здесь забыл? — холодно прошипел Адольф, смотря в эти мелкие сероватые глаза.
Рунне улыбнулся чуть шире, радостнее. При вечернем тусклом свете его белая ряса казалась невероятно яркой, будто бы сияющей. Спокойным бархатным голосом он заговорил:
— Я пришел в это место, как священник. Не хочешь исповедаться?
— Исповедь злу? — Адольф зловеще усмехнулся. Ему даже в голову не приходило, что подобное может случиться. — Пожалуй, откажусь.
— И зря. Я бы мог тебе помочь, если бы ты того попросил.
— В обмен на что? — с ядом, раздражением и ненавистью выплюнул Адольф. — На жизнь?
— На верность и преданность, Адольф. Я слышал о трагичной судьбе твоего брата. Он был одним из нас, поэтому я очень сожалею.
— Сожалеешь, что сначала призвал его, а потом положил на алтарь своей веры?
Рунне замолчал. Его лицо, словно маска, очень быстро сменило выражение. Во взгляде не осталось прежнего блеска радости, да и улыбка исчезла за одно мгновение.
— Вот об этом я и хотел поговорить, — низким строгим тоном протянул Рунне. — Откуда тебе это известно?
Адольф молчал, и лишь зловеще смотрел на Первосвященника. Однако, подобное поведение не было удивительным. Повернувшись боком, плавными медленными шагами Рунне стал ходить из стороны в сторону. Будто просто в слух озвучивая свои мысли, он заговорил:
— Понимаешь, я сделал все необходимое, чтобы никто не узнал о том, что мне приходится делать ради поддержания мира в королевстве. И все-таки ты это узнал. Как? Меня кто-то предал?
— Поддержания мира? — повторил Адольф, невольно начиная улыбаться. Отчаяние, мелькнувшее в его глазах, показывало, насколько абсурдной была эта фраза. Не выдержав, Адольф буквально вскочил на ноги. Тяжелая цепь на его лодыжках противно заскрипела, и все же мужчина быстро подскочил к решетке. В вцепившись в нее руками, он завопил: — Не смеши! Все, что тебе нужно, это сила твоей сумасшедшей богини! Ты делаешь это ради себя, а не ради королевства!
— Вообще-то, — Рунне снова улыбнулся, будто бы его подопечная игрушка наконец-то начала вести себя ожидаемо, — именно богиня когда-то создала это королевство. Думаешь, у предыдущих королей была сила для того, чтобы объединить народы? Если бы ни Дариус Фелинче, тогда и религии не смогли бы объединиться. Только подавляющее могущество способно совместить несовместимые цивилизации.
— Объединила народ — королева Ферезия Фелинче!
Рунне выдохнул и устало отвернулся. Он не стал отрицать слов Адольфа, но и соглашаться с ними не спешил.
— Да, она была одной из тех, кто занимался этим. — Первосвященник повернулся куда-то в сторону и даже не взглянул на собеседника. — Но не забывай, что объединением занимался и ее муж — создатель человеческого королевства Флоренц, которое в последствии превратилось в империю.
Адольф быстро понял, о чем шла речь. Если Ферезия занималась объединением одних народов, то Дариус занимался объединением других. Они даже власть создавали в противовес друг другу, и потому Военная и Духовная академия были созданы королевой, а магическая и Государственная королем.
— В истории, — чуть тише и задумчивое протянул Адольф, мысленно сопоставляя все факты, — никогда не говорилось о чем-то подобном.
— Стала бы история упоминать о призыве душ из других миров? Вряд ли. О жертвоприношениях тем более.
В подобное тяжело было поверить. Обвинить в призыве людей из другого мира одного человека было проще, нежели поверить в то, что это было крупным заговором богов и отдельных высокопоставленных людей.
— Но вернемся к моему вопросу, — лукавым тоном протянул Рунне, снова оборачиваясь к Адольфу. — Раз ты не хочешь отвечать, я сам могу предположить, хорошо?
Взгляды Адольфа и Рунне, направленные друг на друга, ничем не отличались от взоров хищников, готовых наброситься друг на друга. Отделяло их лишь одно — решетка и, возможно, совсем немного, магические кандалы на ногах одного из них.
— Ты знал, что твой брат был призванным, — Рунне будто намеренно наклонился вперед, — и когда тот погиб, ты стал выискивать таких же как он, чтобы понять, что могло случиться на самом деле. Ты сразу подозревал нас, и когда понял, что призванные пропадают, ты стал следить непосредственно за церковью.
Адольф молчал и совершенно не менялся в лице. Из-за отсутствия реакции тяжело было сказать, что случилось на самом деле, но Рунне все же продолжал:
— А уже потом ты собрал горстку призванных и решил помочь им вернуться в свой мир, верно?