Тяжело жить, когда ты сорокалетний, а тебя принимают за лоли 6

— Мы же призванные. — Адриана недоверчиво нахмурилась и даже как-то искоса посмотрела на Сильвию, будто бы та была каким-то инопланетянином. — Нас переместили в этот мир без нашей воли.

— И кто же?

— Приспешники богини света, Диавоны.

— Эта та, которой поклоняется Первосвященник? — Приподнявшись на локтях, Сильвия попыталась сесть. Чем больше она узнавала, тем сильнее у нее болела голова, и из-за этого она не могла даже сидеть равно. Тяжело дыша, полушепотом она проговорила: — Подожди… Подожди… Но зачем?

Адриана уже не могла смотреть на Сильвию без жалости. Пусть она еще и не знала, что именно произошло с девушкой, но понимая, что она должна была только-только вернуться из мира темных богов, она продолжала отвечать:

— Боги становятся сильнее в зависимости от количества верующих и качества их подношений. Как думаешь, душа, призванная из другого мира, в качестве жертвы — хорошее подношение?

— Это заговор?

— Именно. — Адриана коротко кивнула. — По этой причине мы и пытались сбежать все это время в современный мир. Пока мы здесь, наша жизнь медленно отнимается и передается богине Диавоне. Из-за этого мы, как могли, скрывали наши личности, и из-за этого все пошли исключительно в Военную академию.

Согнув правую ногу в колене, Сильвия закинула на нее левую руку. Правой она все еще помогала себе удерживаться в сидячем положении. Не отрывая взгляда от глаз гостьи, она продолжала расспрашивать:

— Но почему тогда сам Первосвященник вас не мог найти или как-то распознать?

— Потому что мы перерождались в телах местных жителей, а не появлялись перед ним, словно во время телепортации. Единственный способ распознать, что ты призванный, это отследить количество твоей магии. Если ее слишком мало…

— То есть, — перебила Сильвия, опустив голову с нервной улыбкой, — нулевые медленно умирают из-за того, что их душа переходит богине?

— Да. Она высасывает из тебя всю ману, все соки. Единственное, что можно сделать, это впитать в себя чужую энергию или развить свою ауру, но не всем из нас это было доступно. Хотя, вероятно, некоторые даже не думали об этом.

Переосмыслить все это оказалось не просто. Сильвии было известно то, что нулевые рождались только у тех пар, среди которых один из родителей был не чистокровным магом. Подобная концепция вполне логично описывала, почему один или даже несколько детей могли родиться неполноценными. Но теперь в эту идею вмешивалось еще и божественное проведение.

«То, что происходит с нулевыми, — Сильвия посмотрела на собственные руки, покрытые крупными темными синяками, — похоже на то, что сейчас происходит со мной из-за Моргиона. А так как я сама нулевая, значит ли это, что из меня пытаются высосать все соки одновременно два бога? Вот так новость».

— Тогда, — не поднимая головы, Сильвия повернула ее к собеседнице, — почему Диавона все еще является светлой богиней?

— Темные боги — это те, кто своими руками сами убивали людей и разоряли земли. Диавона не делала ничего из этого. Даже то, что происходит с нами, это лишь подношение ее приспешников и не более.

— То есть это не считается?

Адриана покачала головой и даже как-то жалобно нахмурилась. Она видела, как настроение Сильвии становилось все более и более серьезным. Дрожавшая от слабости во всем теле девушка погрузила руку в волосы, молча зачесала их и так и замерла.

— Я… — Адриана опустила взгляд и чуть плотнее сжала руками свои колени. — Не знаю, что мне делать. Мне бы хотелось помочь остальным, но, боюсь, сейчас мне это неподвластно.

Лишь эти слова заставили Сильвию переключиться. Позабыв о собственном состоянии, девушка посмотрела на Адриану и уверенно заговорила:

— Если вывести Первосвященника на чистую воду и рассказать, что он делал с вами, тогда и обвинения с вас снимут.

— Снимут? Не может быть.

— Если хочешь, можешь поехать с нами в столицу. — Сильвия отвернулась и посмотрела куда-то в сторону открытого окна. Она была настолько спокойна, будто бы говорила о каком-то пустяке. — Мы надежно тебя спрячем и даже в случае худшего исхода никому не отдадим, но, если появится возможность, мы также попросим тебя и остальных стать свидетелями.

Адриана уверенно закачала головой и заговорила:

— Единственное, чего мы все хотим, это не нашего освобождения, а спасения учителя Адольфа.

— Почему?

— Потому что он не сделал ничего плохого. — Встревоженная девушка, сжала руки в плотный замок и преподнесла их к своей груди. В этот момент Сильвии и стала известна истинная причина, по которой к ней пришли. — Да, он скрыл информацию о нас, но он и близко не стоял к нашим планам. Он тут не причем.

— Но почему он вас защищал?

— Не уверена. Кажется, его брат тоже был один из нас.

— Так это давление брата?

Адриана вновь покачала головой. С голосом, полным сожаления, она ответила:

— Его брат умер. Он был магом и неизвестным образом погиб на задании.

Здесь в голове сложилось еще несколько пазлов. Если у Адольфа был брат, которого убил Первосвященник, тогда было понятно и почему этот учитель так старательно скрывал личности призванных. Было понятно и то, почему он не доверял ни правящей власти, ни кому бы то ни было еще.

— А… — Сильвия зловеще заулыбалась, уже предсказывая то, что Адольф только и жаждал, что мести. — Понятненько.

Внезапно Адриана встала. Конечно, она сделала это намного аккуратнее недовольного Элурина и потому просто отодвинула стул в сторону, а не опрокинула его.

— Поэтому, — продолжила говорить девушка, уже сверху вниз смотря на Сильвию, — меня спасать не надо. Я просто уйду, но, если ты все же сможешь, защити учителя.

То, что у Сильвии просили чьей-то защиты, именно в этой ситуации было даже странно. Прямо сейчас она не выглядела как человек, вообще способный встать с кровати, что уж было говорить о защите кого-либо.

— Как знаешь. — Хмыкнув, Сильвия отвела взгляд. — Тогда хотя бы следи за новостями, может быть, вам еще получится всем воссоединиться.

Адриана лишь кивнула. Развернувшись, она быстро двинулась к окну, приоткрыла ставни и молча выпрыгнула на улицу.

Сильвия, вновь оставшаяся одна, прощально посмотрела на скрывшуюся за окном фигуру. Она знала, что с Адрианой они уже вряд ли смогут когда-то встретиться, и в другой ситуации это ощущение могло бы вызвать у нее печаль, но только не с тем человеком, которого она знала так плохо.