Страница 12 из 22
Мимо Бэгэ изредка проносились джипы. Иногда водители или их пассажиры откровенно рассматривали сумку Бэгэ, к одной из лямок которой крепился моток паракорда с альпинистским крюком. А к боковой поверхности своей тактической сумки, Бэгэ прикрепил здоровый нож. Как у Джона Рембо. Но только китайского производства. Вообще этот нож не котировался у бушкравтовской братии. И Бэгэ понимал почему. Но он довольно неплохо смотрелся, его тяжёлый вес внушал уважение и его можно было спокойно использовать как топор. На обухе ножа Рембо имелась пила.
Бэгэ рассматривал пейзажи вокруг. Ольхово-березовый лес призывно смотрел на него с обеих сторон загородной дороги. Бэгэ достал и смартфон и по приложению MAPS посмотрел, что есть в округе. Как оказалось недалеко находилось мелкое озеро. Названия оно не имело. Бэгэ заинтересовался. Озеро находилось недалеко от дороги. Бэгэ прошёл ещё некоторое расстояние и увидел тропу от снегоходов, уходящую в лес. В сторону озера. Бэгэ ступил на снегоходную трассу и берёзовый лес принял его под кроны своих деревьев.
Где-то неделю назад к Бэгэ в гости ненадолго заскочил его старый приятель. Игорёк. С Игорьком Бэгэ был знаком уже двадцать лет. Оба одновременно устроились на работу в одну геологическую контору. Совместно ездили по командировкам, совместно выпили не один литр водки, совместно прошли не один километр лесных дебрей родного края. И уволились они тоже – совместно. После того как оба покинули геологию – они какое-то время общались, а чуть позже их пути разошлись. Игорёк засел замначальника в какой-то лаборатории, а Бэгэ устроился работягой на завод. Раз в год они переписывались по мессенджеру.
И вот неделю назад Игорёк неожиданно позвонил и заявил, что нужно «как нибудь посидеть». На следующий день он заявился с бутылкой виски «Jim Beam». Парни, а точнее говоря – мужчины пожали друг другу руки. Бэгэ показал Игорьку свою «холостяцкую берлогу»
– Неплохо, – резюмировал Игорёк. – Для одиночки неплохо. – Чего не женился? Я уже два раза. Мне кстати жена пить запрещает. Поэтому я три стопочки пропущу и побегу.
– Поэтому и не женился, – сказал Бэгэ. – Потому что вокруг одни разводы. Для людей семья это вообще непонятно что. Для кого-то жены и мужья это какие-то совместно проживающие. Кто-то просто терпит друг друга. Для кого-то жена это какая-то горничная. Для кого-то муж это просто кошелёк. Не более. А для меня супружество – это не просто так. И они все разводятся. При этом кричат, что государства разрушают семью, а сами воспитывают детей хрен пойми как.
– Да, а для кого-то жена – кошелёк, – улыбаясь сказал Игорёк. – Ну почему не для меня? Приходится вот работать. Я, кстати, уволился.
Старые друзья прошли на кухню. Игорёк расположился за столом и водрузил на него бутылку «Jim Beam»
– А я стою на бирже, – сказал Бэгэ. – Социальной выплаты хватает едва-едва. Поэтому у меня не особо здесь, – Бэгэ открыл холодильник. – Я в плане закуски. Я несколько изменил своё питание. У меня сейчас основной рацион – это крупы. Скоро кудахтать начну от крупы.
– Это же виски, – сказал Игорек. – Его следует так пить. Просто. К тому же я не жрать к тебе пришёл.
– Тем не менее, – сказал Бэгэ, – У нас на Руси-Матушке должен быть стол. – Бэгэ выставил из холодильника заранее приготовленные тарелки с нарезанной снедью.
– Сальцо, рыбка, – Игорёк улыбался. – Социальной выплаты не хватает, крошки доедаю, – передразнил он Бэгэ.
– Столу должно быть, – сказал Бэгэ. И вспомнил роман Мориса Дрюона. Негоже лилиям прясть. Замечательная серия романов у старика Мориса. – Да мне и как хозяину было бы неудобно. Ты пришёл в гости, а я тебе крупы на стол насыпал. Мол на.
– Ну да, в тебе всегда это было, – Игорёк задумчиво покрутил пальцами. – Я помню, как ты ездил в командировки. В сумке десять литров водки и десять консервов. По одной к каждому литру. Весело тогда было.
– Насколько проще жилось, – подтвердил Бэгэ. – Насколько проще был народ. Насколько вообще всё было просто. А сейчас – пиздец. У всех какой-то геморрой. Куча проблем. Вокруг тюрьма. Везде охрана. На народ нацепили намордники как на скот. Нам просто сказали – так завуалированно – вы скот.
– У нас на работе засада. Я решил не терпеть это всё… и нахер уволился. Я замначальника. Всё руководство обязали писать доносы на своих подчинённых. Есть даже план по доносам. Сто замечаний в месяц. Соответственно – три замечания в день. Как будто руководителям делать больше нечего как замечания сидеть строчить.
Бэгэ вспомнил как на досуге ему позвонил бывший коллега с завода и рассказал то же самое. ИТР обязали писать замечания на своих подчинённых. Также имел место быть и план по количеству замечаний. Бэгэ сказал об этом Игорьку.
– Да в России так всегда и было, – сказал Бэгэ. – Стукачество и жополижество. Во все времена. Что при царях, что при коммунистах, что сейчас. Всегда стучали и внедряли это. И жопу всегда лизали. Вышестоящим.
Бэгэ стал заводиться. – Зато как кричат они. Мы победили фашизм. Вешают на лоб себе какие-то ленты полосатые. Спасибо деду за победу. А сейчас языки в жопу позасовывали. Всех нагнули, отымели этими масками, прививками, ограничениями. Одни побежали сразу колоться испугались, обосрались. Другие нехотя пошли жопу под шприц подставлять, когда им сказали – уволим. Другие купили бумажку чтобы не уволили. Позор. Зато – мы победили фашистов.
– Я, кстати, тоже прививку поставил, – сказал Игорёк. – Почти сразу, как только всё началось.
Бэгэ резко замолчал. Его снова, словно как будто бы ударили доской по лицу.
– Ладно, – сказал он. – Давай закроем всю эту прививочную тему. У меня просто бзик небольшой по этой части. Пришлось уволиться. Хотя с другой стороны – был бы сейчас в этой тюрьме. На работе. Писал бы на меня доносы начальник, стучал бы какой-нибудь коллега по цеху. Требовали бы носить маску, делать постоянно эти тесты. А все вокруг как курицы бы кудахтали – как они задолбали, как они надоели и так далее и тому подобное. А сейчас я сам по себе.
– Что думаешь дальше делать? – спросил Игорёк.
– Да хер его знает, – сказал Бэгэ. – Работать я больше не хочу. Я имею в виду вот эти вот организации, в которых мы с тобой работали. И им подобные. Я не знаю, что делать. Я понимаю, что рано или поздно мне придётся куда-то приткнуться. Работы я не боюсь. Никакой. Ты сам это знаешь прекрасно. Но сейчас я пока посижу дома. Посмотрю, что вокруг твориться. В этом дурдоме. Может нас скоро начнут расстреливать или сажать. Или отдадут уже наконец другой стране. Продадут – будет более правильно сказать. Может завтра проснёшься, а тебе скажут, что ты уже в другой стране живёшь. Как тогда – в девяносто третьем. Не Россия, а какое-нибудь СНГ. Или ещё круче – Китай. Скажут – вы теперь живёте в Китае. И все вот эти вот, которые очень громко кричат – мы победили фашистов, мы тогда им на Даманском… – они же первые языки в жопу и засунут. В жопу китайцев.
Бэгэ стал напоминать себе Майами. Нужно закрывать эту тему. – Ты что думаешь делать? – спросил он Игорька. – Ладно я один – могу жить за копейки, борщевик, крапиву да папоротник летом кушать, силки на голубей ставить. А у тебя жена, ребёнок.
– Есть мысль, – сказал, улыбаясь Игорёк. Он всегда улыбался. Чем симпатизировал Бэгэ. Всегда улыбался и пошло шутил. – Грузоперевозки.
Бэгэ разлил виски по стопкам. Пододвинул одну из них Игорьку. Старые друзья взяли стопки в руки. Чокнулись.
– За встречу, – сказал Игорёк.
– За встречу, – кивнул Бэгэ.
Игорёк выпил виски как водку. Одним махом. Склонился над тарелками. Нанизал на вилку кусочек рыбы. Бэгэ выпил виски как коньяк. Распробовав вкус. Он оказался мерзкий. Бэгэ скривился.
– Какая гадость, – сказал он.
– Селедочку сам солил? – спросил Игорёк.
– Конечно. Покупаю мороженую и солю как мне нужно. Что там у тебя с грузоперевозками?
– Я купил фургон, когда была возможность и деньги. Mazda-titan. Похоже, что пришло его время. Работать в этих сраных организациях я, как и ты больше не хочу. Нужно что-то своё. К сожалению, у меня нет этой предпринимательской жилки чтобы что-то двигать. Но зато есть фургон. – Игорёк указал Бэгэ на стопки, намекая чтобы тот снова разлил. – Я пока только думаю. Предупреждаю. Мне нужен будет компаньон. Грузчик. Здоровый, сильный. Как ты.