Страница 176 из 241
Сделав небольшой перерыв Марлоу подошёл к большому окну кабинета, через которое пробивался свет утреннего солнца, сжимая в руках небольшую, помятую бумажку. И если посмотреть на то как сильно она трясётся можно понять что сам наместник был в ужасе.
—Он...его увлечение кунари переросло все рамки дозволенного, он ушёл к ним. Рано утром. Оставил только это письмо и...— оборвал себя на полуслове Думар и обернулся к нам.
—Прошу вас сходите в лагерь кунари, я слышал вы единственные кого Аришок уважает. Верните мне сына.— надломленным голосом попросил Думар.
—Думаете ваши политические противники используют этот случай, чтобы обвинить вас в связях с кунари?— спросил напоследок Гаррет.
—В лучшем случае! Скорей всего по всему городу вспыхнул волнения и сражения! А в худшем...я потеряю сына.— прошептал последнюю фразу Думар, смотря на листок в своей руке.
Видя состояние Наместника никто не стал ничего более спрашивать и мы на всех порах направились в порт. Этот Сеймус...сам я с сынком Думара не встречался, но слухи о нём гуляют те ещё. Что он богохульник, не верующий в Создателя, мужеложец, любитель кунари и дурманных трав, в общем много всего. Понятно что большинство всего лишь слухи, пущенные политическими недоброжелателями наместника, но и среди них есть крупица правды. Гаррет иногда бывал во дворце наместника, захаживал по делам, и в эти посещения порой захаживал к Сеймусу, у которого по сути не было настоящих друзей. С самого детства в нём видели или рычаг давления, или выгодное знакомство, а вот Хоуку на это плевать. Ну да, у него мать эрл столицы Ферелдена, брат тейрн -второй после короля, сам король Ферелдена в друзьях, а ещё один друг самый настоящий бог с паствой, огромными возможностями, личным загробным миром и много чем ещё. Что ему правитель одного из торговых городов Вольной марки?
Из этого отношения и вытекла привязанность Сеймуса к Хоуку и кунари, ни мой друг, ни рогатые никакого трепет к его положению в социуме не испытывали и никаких планов по его использованию не строили.
На территории кунари было оживлённо, а на всегда угрюмых лицах рогатых можно было даже увидеть тень радости, надежды и предвкушении. Даже Аришок был более эмоционален чем обычно, выражалось это правда в нежной, я бы даже сказал любовной заточке меча и ни чем более. Правда стоило нам в сопровождении одного из патрульных подойти к подножию его трона как предводитель кунари прекратил точить клинок и перевёл взгляд на нас, вонзив оглоблю, что лишь по недоразумению зовётся мечом и не уступает в размере невысокому человеку, в камень подле себя.
Кусланд, Хоук.— то-ли приветствовал, то-ли просто отметил наш приход Аришок.
—Кхм, мы пришли поговорить о сыне наместника.— не стал юлить Гаррет.
—В самом деле? Четыре года я ничем вам не грозил, а фанатики дружно ненавидели нас просто за то что мы существуем. Но несмотря на ложь и страх bas(чужой кун/чужак) всё-таки просят приобщиться их к Кун. Они жаждут цели. Он сделал свой выбор, вы не можете ему в этом отказать.— постарался донести до нас свою мысль серокожий гигант.
—В самом деле. Сеймус ребёнок, наивный ребёнок попытавшийся таким образом показать что вы не варвары, не монстры которыми вас представляют и что с вами можно вести диалог, заключать союзы, а не только воевать. Откровенно дурацкая попытка честно говоря, грозящая привести к абсолютно противоположному эффекту.— вмешался я, сделав выстрел наугад.
В смысле я понятия не имею чем руководствоваться этот дурак принимая Кун, но предположить мне ничего не мешает.
На мою речь рогатый только покачал своими рогами и ответил. —Не Сеймус, не сын наместника. Viddathari(тот кто недавно принял Кун) отрекаются от своих имён и прошлой жизни ради убеждённости ведомой лишь кунари.—.
—Сын наместника сменил веру. Его соперники будут в восторге.— саркастично заметил Хоук.
—Я не боюсь ни наместника ни его противников. И не в моей власти отвергать свободный выбор viddathari. Он сам откликнулся на зов Кун. Он мне не раб и не пленник. Он даже находится не здесь. Viddathari отправился к отцу, спросите наместника зачем он прислал и вас, и письмо.—.
—Ладно, это...странно.— переглянулись мы с Гарретом на подобное откровение.
Хотя, да! Точно. Его же вроде должны заманить в ловушку, убить!
—Они должны встретиться в церкви. Последняя, безнадёжная попытка, я полагаю.— невольно подтвердил мои подозрения Аришок.
—Не думаю что Думар стал бы вмешиваться церковь во что-то столь...личное.— хмуро заметил Гаррет.
—Махинации матери Петрис.— ответил другу.
—Которую подозревают во многом.— Сразу посмурнел и так угрюмый великан. —Если она снова угрожает кому-то, за кого я в ответе то выход лишь один.—.
—Если вы выведите войска без причины на улицы то только всё усугубите.— постарался разрешить вопрос миром Гаррет, почувствовав что скоро запахнет жареным.
—Причина есть! Это последнее оскорбление которое я стерплю Хоук. Теперь я буду следить. Viddathari чтут Кун, на выпад следует ответить.— поднялся с трона Аришок и повернулся лицом к отряду своих солдат, начав отдавать приказы, ясно давая понять что беседа окончена. —Nehraa sataa karasa...—.
Слушать дальше мы не стали и на всех порах побежали к церкви. Гаррет даже пытался создать портал с помощью алтаря Френеса, но я сбил его заклинание и толкнул в безлюдную часть дока в порту, откуда и переместился вместе с другом в верхний город, поближе к церкви. Но даже так мы опоздали.
В самой церкви никого не было, вообще. Видимо эта Петрис смогла закрыть церковь на сегодня используя свои связи. Хотя нет, кто-то всё же был в жилых помещениях, но Гаррета сразу привлёк коленопреклонённый высокий мальчишка, от которого не чувствовалось ни капли жизни, ни присутствие души. Хоук хотел было потрепать его по плечу, но от касания тело мальчишки завалилось вперёд, а из раны на шее, что стала заметна, когда голова повернулась при падении, начала по чуть-чуть стекать кровь. Видимо убили его где-то ещё, а потом перенесли сюда. На вопросительный взгляд друга я только покачал головой, душа Сеймуса уже ушла в Тень, а значит и воскресить его не получится.
—Так, так, сударь Хоук со своим другом, что же вы наделали.— донёсся до нас мелодичный, женский голос с едва заметными нотками злого торжества. —Напали на сына наместника. Убили раскаявшегося еретика прямо в стенах церкви! Такому преступлению нет оправдания. Ваши хозяева кунари наконец-то ответят за всё.—.
Пока мы отвлеклись на Сеймуса из жилых помещений подтянулись надо полагать фанатики, заварившие эту кашу. Целая толпа из обычных людей, вооружённых чем попало, вперемешку с несколькими храмовниками, а возглавляла это сборище красивая блондинка в церковных одеяниях с, казалось, въевшейся в её лицо, глаза и саму душу ненавистью.
Что она ещё хотела сказать я не знал и, вытянув руку, сжал в тисках телекинеза и приподнял всех фанатиков, кроме смотревшей на моментально изменившийся расклад сил матери Петрис. А посмотреть там было на что. Я не просто их убивал, нет, так просто они не отделаются. Я и сам не люблю кунари, но вот так убивать невиновных, рисковать начать конфликт ценой жизней простых людей и эльфов...
Каждая косточка в телах фанатиков ломалась несколько раз, пока не превратилось в труху, каждая мышца и связка ломалась и рвалась, кожа покраснела от внутренних кровотечение и гематом, глаза их давно вытекли, но ни одной капли крови я не позволил запачкать полы церкви. А когда от фанатиков остались только бесформенные комки плоти, с запертыми внутри душами они вспыхнули словно спички и за считанные секунды сгорели не оставив после себя даже пепла, а расплавленный металл, оставшийся от оружия и доспехов храмовников, которые пытались нейтрализовать мою магию, но я их просто задавил грубой мощью и концентраций моей магии, я отправил в Ферелден в один из цехов, на переплавку. Вот удивятся работники, когда обнаружит неучтённый кусок металла в пару сотен килограмм весом. Таким образом ничего не напоминало о свершившейся расправе. Ну а сама Петрис, ставшая не вольным свидетелем расправы, была в настоящем ужасе, пока пробившая её сердце стрела не прервала жизнь фанатичной интриганки.