Страница 21 из 30
10.2
— И куда мы отправимся? — спросила сухо, ковыряя палкой сырую землю. Мелкая моторика немного отвлекала от горьких мыслей, но не спасала полностью.
— В нескольких днях пути отсюда есть еще одно племя, туда брат не сможет так просто сунуться. Они во всем придерживаются старых традиций и чужаков убивают сразу. Но ты женщина. И пока что не подчинившаяся ни одному самцу — это редкость. Кажется, родители хорошо скрывали тебя до зрелого возраста.
Горт периодически на меня косился, принявшись из стороны в сторону натачивать покатые бритвы секиры об камень, размазывая неудачливых насекомых. Такая здесь была у каждого уважающего себя дикаря и стоит признать, что лезвие покорялось таурумцам в бою, закаленное во множестве сражений — это я уже успела оценить, к своему прискорбию.
Мускулистые ноги устроились на траве, а накидка сбилась где-то в районе бедер. Я боялась моргнуть и случайно посмотреть ниже, потому что штанов на варваре не оказалось, а на нижнее белье полагаться не стоило.
Дикарь вел себя фривольно и, кажется, провоцировал меня на встречу взглядами. Внезапно для себя поняла, что он не пугает меня, как большинство мужчин до и после Игтара. Особенно после всего произошедшего. Открытое лицо, добрые глаза и смешливая улыбка, скрывающаяся за бородой — все очень гармонично, несмотря на припухлость из-за кровоподтеков и синяков под глазами.
— Вы с Шионом внешне отличаетесь, — пробормотала задумчиво, непроизвольно принявшись выводить черты его лица рисунком на шероховатой земле, но из-под кончика палки все равно вырисовывался Игтар. Его вечно хмурые черные глаза.
— У нас разные отцы.
Я многозначительно кивнула, подошвой ботинка стерла рисунок и отвернулась, прижавшись к дереву и плотнее кутаясь в меховушку.
— Ночью все равно замерзнешь, земля холодная, а костер развести я не могу, иначе нас сразу найдут. Сейчас Шион ищет в другой стороне, но не нужно давать ему подсказки.
— Н-нормально, справлюсь. Я привыкла к холоду. Не думай, что я слабачка.
Горт фыркнул.
— Тебе позволено вести себя более расслабленно с самцами, мышка, ты прекрасная и беззащитная и можешь выбирать, приглядываться к тем, кто по душе. Все самки в нашем племени так поступают.
— Не называй меня так, — протараторила, насупившись.
Именно мышью я себя и считала, поэтому слышать это прозвище еще от кого-то было неприятно.
— Почему? Это же правда, ты маленькая. Посмотри на меня и на себя.
— Не хочу, — просипела, поежившись. — Дело не в тебе. Твой брат отбил у меня желание даже смотреть на самцов. Если ты захочешь сделать что-то ужасное со мной в этом лесу, вряд ли я смогу убежать снова.
— Он что-то сделал с тобой? — вкрадчиво спросил мужчина, но в голосе слышалась назревающая угроза, точащееся лезвие затихло.
— Я хочу спать, — буркнула и зажмурилась, пытаясь поскорее уснуть.
Горт копошился на той стороне еще некоторое время, перекладывая небольшие пожитки, которые мы успели прихватить, а потом пересел ко мне. Я слышала его возню у себя за спиной и пыталась не шевелиться, хотя тело стала пробирать мелкая дрожь от промозглого холода. Температура воздуха падала не по часам, а по минутам и длинны накидки не хватало, чтобы укрыться полностью — ноги все равно торчали.
Шуршание прекратилось и на плечи сверху опустился еще один слой мехового полотна. Сразу стало достаточно тепло для того, чтобы комфортно заснуть, но внутри завозился червячок совести.
Перевернувшись на другой бок, уставилась на раздетое тело в кровоподтеках и ссадинах. Горт сидел, скрестив руки на мускулистой груди, на смуглом теле осталась одна набедренная повязка, под которую периодически заглядывал промозглый ветерок. Варвар поежился и попытался отмахнуться от насекомого, жужжащего перед лицом.
Тяжело вздохнув, пододвинулась ближе, сползая с нагретого места, чтобы поделиться теплом с Гортом. В том, что он ранен есть и моя вина.
— Так у тебя еще и душа прекрасна, маленькая самка, — прошептал над макушкой, укрываясь краем предложенной накидки.
И я бы даже смутилась, если бы не зияющая дыра под ребрами возле сердца. Несколько минут смотрела на звезды, мелькающие где-то далеко за кронами высоких деревьев, представляя, какой свободной могла бы быть, если бы родилась в теле пернатого, а потом прикрыла глаза и уснула, привалившись к плечу Горта.
Из сна выкарабкивалась под уже знакомый рокот, что громкой трелью раскатывался под ухом. На секунду даже подумала, что снова очнулась в хижине Игтара. Резко распахнула глаза, с перепугу оглядываясь по сторонам.
Наступило утро, рука Горта оглаживала талию, а вторая стискивала бедро, выводя пальцами на коже замысловатые узоры. Кажется, он делал это уже автоматически, задумчиво уставившись в небо.
— Что значит этот звук? — спросила хрипло, уставившись на волосатую израненную грудь немигающим взглядом, так и не разобравшись, что внутри ребер таурумцев может издавать этот шум.
Внезапно Горт подался вперед, хмурым взглядом вглядываясь в ту часть леса, откуда мы пришли. На секунду и я затихла, пытаясь расслышать посторонние звуки. Быстро отбросив одну из шкур, мужчина вскочил и стал натягивать на тело одежду, произнося непривычно командным тоном:
— Быстро уходим!