Страница 16 из 30
8.1
Абориген, стоящий впереди хмуро на меня смотрел. Наличие шрама делало его немигающий взгляд тяжелым. Кажется, он о чем-то судорожно раздумывал и судя по выражению лица, мысли были мрачными.
Попытался сделать шаг в мою сторону и сзади послышался рык, руки Игтара легли на плечи.
Мужчины сцепились взглядами. Меня аккуратно подтолкнули в безопасную сторону. Вжавшись в стену, наблюдала за происходящим глазами, округлившимися от ужаса.
Столкновение между варварами набирало оборотов, Игтар потянулся за своей секирой, и стало понятно, что дело совсем плохо. Обходя друг друга по кругу, мужчины грозно сверкали глазами, а соплеменники улюлюкали, поддерживая своего вождя.
Игтар не нападал первым. Он оборонялся, останавливая удары противника своим оружием и постоянно косился на меня, проверяя на месте ли. Я понимала, что он боится вновь показаться жестоким. Это делало меня обузой. Кажется, именно сейчас стоило показать все свои умения в бою.
Помещение наполнилось лязгом стали, пыхтением и порыкиванием. Но выглядел бой захватывающе. Вождь племени был достойным противником, его умения в бою казались мастерскими и Игтару приходилось несладко, дикарь блокировал удары деревянной рукояткой секиры и на ней уже осталось несколько глубоких зазубрин, оружие вот-вот могло переломиться пополам.
Когда силы Игтара в обороне выдохлись, противнику удалось его ранить, оставляя глубокую кровоточащую царапину на плече. Я вскрикнула, зажимая рот рукой и это сделало только хуже — дикарь отвлекся, бросил в сторону перепуганный взгляд и получил еще одно ранением в области груди, его рубашка порвалась, из плоти прыснула алая жидкость.
Зашипев, Игтар прижал запястье к груди, перекрывая кровь и принялся отбиваться одной рукой. Его смуглое лицо стало бледным, он болтался, еле удерживаясь на ногах и уже едва мог рассмотреть перед собой врага, чтобы попасть в него.
Все внутри меня заледенело. Казалось, снова вернулась в тот день. Самый ужасный в моей жизни, когда знала — совсем скоро потеряю единственного дорогого человека. Потому что ничего не решаю, потому что слаба и немощна, хотя мама всегда говорила, что быть сильной — не то, что дается с рождения, а то, что приобретается с испытаниями.
Врачи не спасли маму. Ей никто не мог помочь. Позже я поняла, что ее уход был избавлением от боли. Родительнице больше не нужно было быть сильной, поэтому я взяла эту ответственность на себя. Получалось с переменным успехом.
Я пришла в размеренную жизнь этого дикаря и принесла с собой беды. Нельзя пользоваться его добротой бесконечно, не отдавая ничего взамен.
Отлепившись от стены пошла вперед на дрожащих ногах. Я была настроена серьезно и уже на полпути смогла ускориться, подлетев к противнику Игтара чудом проскользнула под секирой, которой он размахивал и попыталась повалить мужчину на пол, повиснув у него на шее одним прыжком, как морская звезда с присосками.
Реакция у аборигена была отличная, одним взмахом свободной руки он отбросил меня к стене, как мошку. Пока летела, встретилась с ним взглядом, в карих глазах прояснилось и на доли секунды я заметила испуг, он бросился ко мне, намереваясь поймать в полете, но не успел. Я почувствовала острую боль в районе головы. Ощутила под волосами что-то инородное, с ударом об стену оно лопнуло, вдавливаясь в череп и боль стала невыносимой.
Казалось, что тысяча иголочек пронизывают все во мне, каждая клеточка тела неистово кричала от боли, мозг кипел, как раскаленный котел с бурлящим зельем, яд растекался по костям. Примерно так я представляла себе смерть. В конце концов, все этим заканчивается. Умереть за того, кто защищал тебя — не самая худшая смерть. По крайней мере, останется тот, кто будет вспоминать с добротой в сердце.
Представила обеспокоенное лицо Игтара и шмыгнула носом. Теперь некому зализать его раны, полученные в доблестном сражении. Такая как я и не смогла бы сделать его счастливым. Только все время расстраивала своей нерешительностью.
Болезненные ощущения схлынули почти также быстро, как и появились, оставляя после себя легкую мигрень и тошноту. Хотя второе больше из-за того, что я висела вниз головой, раскачиваясь из стороны в сторону.
Осторожно открыла один глаз, пытаясь понять, что происходит. На бедрах была чья-то придерживающая рука, а живот упирался в твердое плечо. Внизу оказались земля и трава, а еще большие ботинки… не Игтара. Они шагали по траве, втаптывая ее в землю, а рядом вышагивали другие мужчины.
— Шион, думаешь, чудище не придет мстить? — спросил кто-то слева, в голосе было больше настороженности, чем насмешки.
— Не посмеет, — ответил абориген, на плече которого я болталась, чувствуя животом вибрации от его грубого голоса.
— Кажется, эта женщина очень важна для него, — заметил еще кто-то.
— А какая женщина не важна, олух? — разозлился Шион, ускоряя шаг.
По бокам стали мелькать первые домики, расположенные ближе к окраине деревни. Я впервые видела их так близко. Сделанные из того же материала, что и лачуга Игтара, но без дыр в стенах, с укреплениями. Я насчитала несколько десятков небольших зданий с соломенными крышами. Мы прошли мимо домика с кузнецкой наковальней, изнутри исходил запах гари. Следующее строение, кажется, было дубильней — ноздри наполнила едкая вонь высыхающей кожи животных.
Заслушавшись разговором и не сразу разобрала, что понимаю смысл каждого сказанного слова…
А тем временем за горизонтом стала восходить местная звезда, освещая робкими лучиками дома. В окнах стали появляться фигуры.