Страница 11 из 114
При столкновении «в лоб» двух отрядов конницы всё происходит очень быстро, — чуть замешкался и враг просто исчезает из поля зрения, а впереди вырастает следующий, подчас не один. Рублю выхваченным мечом, но турок в кожаной «чешуе» поверх халата успевает подставить лёгкий круглый щит из ивовых прутьев, обтянутых для прочности цветной нитью, который я разрубаю до бронзового умбона, скорее всего вместе с держащей его рукой. Ещё раз ударить не успеваю. Конь противника, после скользящего столкновения с Глэйсом, с жалобным ржанием сбивается с шага, и оказывается уже позади нас, вместе с заваливающимся на спину наездником. Скорее всего, до него дотянулся саблей кто-то из следующих за мной.
А на меня уже накатывается следующий воин, широко раскрывая рот в крике. Возможно, даже нечто осмысленное, но я ничего не слышу, в висках шумит кровь и бурлит боевой азарт. Вскидываю щит. Удар! Колю в ответ и конь волочёт моего противника мимо. По клинку пробегает знакомая рябь жизненной силы погибшего. Халат на голое тело — не чета доспеху. Впрочем, от такого колющего удара не спасла бы и кольчуга, — разве что самого густого плетения. К счастью встречаются они редко, так как слишком дорого стоят.
Руку сильно дёргает, но я успеваю выдернуть клинок, до того как его вывернуло бы из пальцев. Не успеваю оглянуться, как впереди возникают сразу двое, и я закидываю щит за спину, перехватывая рукоять меча двумя руками, решив положиться на своего коня, крепость доспеха, мастерство во владении оружием и воинскую удачу. Удар! И ещё, и ещё… Бешено рублю обоеручь направо и налево, иногда пропуская скользящие сабельные удары, и в какой-то миг турки передо мной внезапно исчезают. Я даже не сразу успеваю сообразить, что именно случилось. Поразительно, но ещё пара воинов из моей охраны тоже ухитряются прорваться. Причем из оставшейся за нашими спинами кучи-малы продолжают доноситься лязг стали и крики, — остальные завязли, но продолжают сражаться. Бежать нет смысла, — догонят и посекут стрелами. Опять же — знамя осталось в свалке и ещё держится, а нет для рыцаря позора большего, чем в бою отступить прежде, чем пало знамя. Тем более, если оно — его собственное.
При прорыве вражеского строя я получил новый уровень — одиннадцатый. И по становящейся очень неприятной традиции на моём личном счету теперь лишь шесть из двухсот двадцати ОС. На отступление в божественный домен не хватит, пусть это и не имеет сейчас значения. Как не имеет его и наличие у меня
Благодарение Господу, получаемое от процесса личного Возвышения удовольствие принял на себя дополнительный поток сознания, и моя рука, нанося и отражая удары, не дрогнула. Ничего удивительного в получении нового уровня нет, — большую часть баллов репутации я перевёл в ОС, воспользовавшись подаренной Гавриилом возможностью. По стандартному курсу — один балл к двум очкам Системы. Его своеобразное извинение за неласковый приём, которым он меня встретил по возвращении из Школы Равновесия. Уж очень «заархивированная база знаний» в моём сознании — дар Наставника Школы — походила на ментальную закладку, — нечто наподобие особенно заковыристого и зловредного проклятия, подчиняющего человека чужой воле.
Я вспомнил бескрайнюю безрадостную равнину с воткнутой в неё башней и мысленно вздрогнул. Не время для воспоминаний. Пока я не окунулся снова в горнило боя надо решить, во что вложить полученные свободные очки параметров. Хотелось бы в силу, или ловкость, или… но всё это тщетная суета и насмешка Падшего над моими желаниями. Реалии кипящего боя не позволят дождаться окончания перестройки организма и исчезновения связанных с этим ощущений. Вновь недрогнувшей рукой вкладываю оба полученных очка в
Удача: 8/10
Магический резерв Глэйса просажен на четверть. Мысленно морщусь, хотя и это тоже ожидаемо. После возвращения из
Разворачиваюсь к врагам. Прорвавшиеся воины торопливо повторяют мой манёвр, пристраиваясь по бокам. Я ободряюще кивнул каждому. Малодушия не проявил ни один. И дело тут не только в личной храбрости и моём статусе в их глазах как избранника Бога. И даже не в том, что телохранителю, потерявшему в боях за пару дней двух господ, и выжившему самому, лучше повеситься, чем смотреть в глаза людям. Просто тому, кто столкнулся с чудом, намного легче смотреть в глаза смерти. Они верят, что храбрецам, сражавшимся и павшим рядом со мной, попадание в Рай практически гарантировано. И разве я могу подвести эту веру?
Сбоку, в отдалении, из заросшей кустарником рощицы, внезапно начали выезжать новые воины. Много, несколько десятков. Заметив их, мои сарацины в первый момент словно запнулись, а затем, наоборот, приободрились. Я и сам поймал себя на том, что мои губы растягиваются в радостной усмешке.
— В Ра-а-ай! — И наша троица вновь устремляется в атаку.