Страница 90 из 92
— Вы же истечете кровью до смерти!
— Если они обнаружат, что я жив, я потеряю гораздо больше крови.
В этот момент к ним подошел какой-то тип, под пиджаком у которого явственно угадывался пистолет, и поинтересовался, глядя на изуродованное тело Майкла: «Как этот?»
Врач понял, что это была «разборка между своими». Но странно, что на этот раз погибли и женщины. К примеру, все девушки из хора были буквально изрешечены пулями. Чудом уцелевший посетитель, видевший все от начала до конца, рассказал, что девушек обстреляли в первую очередь, будто автоматчикам было велено сперва покончить с ними. По его же словам, в мужчину, который сейчас лежал, накрытый простыней, стреляли трое. И по какой-то непонятной причине все трое стреляли ему ниже пояса.
Врач накрыл лицо Майкла простыней.
— Он мертв. — После этих слов громила кивнул головой и ушел. Вид у него был удовлетворенный.
Когда громила скрылся из виду, врач наклонился над Майклом и прошептал:
— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы никто не узнал, что ты жив.
Впоследствии он очень переживал из-за женщины в красном платье, которой тоже пришлось сказать, что человек под простыней мертв — из опасения, что она выдаст их каким-нибудь невольным словом или жестом. Как только у врача появилась свободная минута, он тотчас поспешил за кулисы, чтобы найти женщину, но ее нигде не было. Он лишь обнаружил кровавое пятно в комнате, где, очевидно, была женская раздевалка и гримерная, но никакого тела тоже не нашел.
Затем врач выждал, пока увезли тех, кто официально числился живым, и отвез человека под простыней в госпиталь. Там на него накричали, что он привез истекающего кровью человека самым последним. А хирург прямо сказал, что бесполезно заниматься тем, кто одной ногой в могиле, а у него есть другие раненые, которые нуждаются в его помощи. Но врач стал умолять попробовать спасти Майкла, и, тяжело вздохнув, хирург разрешил направить его в операционную.
Два дня спустя тот же врач пришел в палату к Майклу и сообщил, что ему нужно бежать.
— Они проверяют больницу… Кажется, разыскивают тебя.
Затуманенный болью и таблетками, Майкл попросил врача помочь ему добраться до телефона — нужно срочно кое-кому дозвониться.
Он позвонил своему другу-однополчанину Франклину Таггерту, человеку, которому когда-то спас жизнь. Тогда в лазарете Фрэнк говорил, что, если ему что-нибудь будет нужно, пусть только скажет.
И вот теперь Майкл сказал своему другу, что ему нужна помощь.
Через каких-то два часа у больницы появился эскорт полицейских автомобилей, и Майкла отвезли в аэропорт к поджидающему его самолету. Майкла привезли в город Чандлер, штат Колорадо, в дом Фрэнка. Там ему была оказана самая лучшая медицинская помощь. К моменту, когда он поправился, семья его друга стала его семьей.
Все эти годы Майкл думал о том, что же случилось с Макси, но не решался разыскивать ее, боясь навести Дока на след. Он любил представлять себе, как где-то в надежном месте живут Макси и его сын. Но лишь в 1964 году, когда он увидел фотографию в газете, Майкл убедился, что женщина, которую он любил, не только жива и здорова, но и счастлива. Это было видно по тому, как Макси держала свою маленькую внучку. «Наша внучка», — подумал Майкл. Он тоже был счастлив — тем, что после него останется потомство. Именно когда он увидел эту фотографию, он и решил приступить к написанию книги под названием «Хирург».
1991 год
— Мне кажется, вам пора, — тихо сказала Блэр Майку, и в ее глазах он прочел то, чего так боялся.
— Сэм, — начал Майк.
Ей достаточно было взглянуть на него, чтобы все понять.
— Я не такая уж хрупкая и нежная… — проговорила она, теребя красное платье Макси. Спереди платье было заляпано кровью, но не настоящей, а бутафорской, на основе глицерина, которую используют при съемках фильмов и которая всегда выглядит свежей и красной. Рядом стоял Уолден. В спектакле он играл Однорукого. Его отец был тем самым мальчиком, который в ту страшную ночь прятался в стенном шкафу и видел, как Док убил Однорукого. И это Макси платила за образование Уолдена, его братьев и сестер. Как только она их нашла, именно ее поддержка помогла всей семье не умереть с голоду.
— Моя бабушка умирает, да?! — Саманта переводила взгляд с Блэр на Майка.
Они не собирались скрывать от нее правду.
— Да, это так… — кивнула Блэр.
— А бабушка знает?
— Да. Она хочет повидаться с тобой и с Майком. Хочет с вами поговорить.
— Да, да, — заторопилась Саманта. — Мне нужно многое узнать о дедушке Кэле.
Ей вдруг показалось очень важным узнать, любила ли человека, который был так дорог ей, Саманте, его жена. Или она любила одного Майкла Рэнсома.
Саманта совершенно искренне заулыбалась, когда увидела свою бабушку, лежащую в кровати, среди красивых розовых простыней и наволочек. Блэр еще рано утром перевезла ее из приюта к Джубели, чтобы она могла наблюдать за всеми приготовлениями к спектаклю. Но как только Саманта в образе Макси вошла в дверь черного хода, Блэр перевела свою больную в маленькую комнатку, которая когда-то была гримерной Майкла Рэнсома.
Как у них уже повелось, Саманта залезла к бабушке на кровать, но теперь Макси была слишком слаба, чтобы прижать внучку к себе.
— Расскажи, как это было, — попросила Саманта, поглаживая волосы Макси и чувствуя, как тепло уходит из ее тела. Голос ее тоже стал настолько слабым, что приходилось низко склоняться над ней, чтобы расслышать хоть что-нибудь.
— Я вышла из клуба, — зашептала Макси. — У меня не было багажа. Была налегке. Все, что было со мной, — сумка и мешочек, который мне передал Однорукий. Я добралась до железнодорожного вокзала и купила билет, истратив все наличные деньги, которые у меня остались. На эту сумму я могла доехать только до города Луисвилла в штате Кентукки, не дальше… В Луисвилле я вышла из поезда и присела на скамейку около вокзала. Очень хотелось есть — два дня я ни крошки не держала во рту. Человек, которого я любила, — погиб. Негодяй, которого я изувечила, наверняка жаждет мести. Я была на третьем месяце беременности. У меня не было дома… Не было — ничего. Все, чем я обладала, это десять тысяч долларов в банковском мешочке — меченые деньги, которые будут стоить мне жизни, если я истрачу хотя бы монетку. Еще у меня были кое-какие драгоценности, но если я их заложу — меня по ним найдут.
Макси остановилась передохнуть, а Саманта и Майк молча ждали, зная, что ей необходимо выговориться.
— Потом я пошла в женскую комнату на вокзале отмыть кровь с платья. И только там заглянула в мешочек и обнаружила сверточек на самом, дне. В нем были крупные бриллианты, принадлежащие Доку, — стоимостью ровно в три миллиона долларов. Однорукий, видимо, успел вложить деньги в камешки, чтобы их проще было перевозить. Когда я увидела эти бриллианты, сразу поняла: если меня найдет Док или его люди, мне конец. Я отправилась в зал ожидания, раздумывая, покончить мне с собой или срочно придумать что-то, чтобы спастись.
Тут Макси сделала паузу и улыбнулась своим воспоминаниям.
— И тут рядом присел молодой человек и сказал: «У тебя выражение лица такое же мрачное, как мое настроение. Хочешь есть? Заодно поговорим». Я взглянула в его теплые, добрые карие глаза и ответила: «Да!» Вот так я и познакомилась с Калвином Эллиотом. Он привел меня в кафе и накормил. И я ему все рассказала. Он выслушал очень спокойно, и я видела, что он меня не осуждает. Когда я закончила свою историю, он рассказал о себе. Он только что уволился из армии, а в прошлом году умерли его родители — оба от сердечной недостаточности. А совсем недавно девушка, которую он любил еще с начальной школы, сбежала с парнем, которого знала всего неделю. И наконец, позавчера он узнал, что в результате перенесенной два года назад свинки стал бесплодным.
Внезапно Макси стала задыхаться. Саманте ужасно хотелось запретить ей говорить и дать отдохнуть; но обе они хорошо знали, что теперь никакой отдых уже не поможет.