Страница 71 из 92
Весь остаток дня, до самого захода солнца, стал для Саманты сплошным испытанием. Все родственники, кроме родителей и Джилли, обращались к Майку, как к Кейну, и наоборот. Дважды Кейн пытался положить Саманте руку на плечо, причем один раз — когда стоял сзади… Черт возьми! Даже прикосновение было чужим.
Вечером, когда дети были уже сонными, а мужчины собрались в сторонке от женщин, чтобы поболтать, Саманте удалось наконец присесть и понаблюдать все это скопище людей со стороны. Носящих фамилию Таггерт здесь было несколько больше, чем Монтгомери, и за сегодняшний день она уже научилась их различать.
Мужчины Монтгомери весьма отличались от Таггертов как внешне, так и по складу характера. Все Таггерты были не меньше шести футов ростом, очень здоровые, крепкие и мускулистые. Когда мужчины собирались вместе, казалось, что проходит съезд тяжелоатлетов или многоборцев. От других мужчин они отличались тем, что все как один были замечательно красивы — большие глаза, пухлые губы, удивительно милые улыбки… Несмотря на их внушительный вид и обилие мышц, сразу можно было понять, что никто из них не способен обидеть даже муху.
Таггерты были те самые мужчины, кому женщина может без страха доверить свою судьбу; к кому всегда можно обратиться за помощью; кто, не задумываясь, бросится в горящий дом, ради спасения других рискуя собственной жизнью… Саманта прекрасно понимала, почему женщины, вышедшие замуж за мужчин из этой семьи, имеют так много детей. Она не сомневалась, что дело здесь не только в потрясающей сексуальной притягательности их мужей. Просто Таггерты очень любили своих детей и сохраняли трогательную близость к ним с самого рождения и вплоть до появления внуков. Они были не из тех мужчин, кто уходит по воскресеньям «пообщаться с друзьями». Глядя на них, Саманта думала: интересно, а ходят они вообще куда-нибудь без своих детей? Таггерты умели дарить любовь и ценили, когда любовь дарили им. Они не просто умели говорить о любви, а по-настоящему, истинно любили женщину — как в радости и веселье, так и в болезни, печали и скорби. Таггерты были из тех, на кого можно положиться. Такой мужчина всегда будет рядом в нужный момент.
Мужчины из семьи Монтгомери очень отличались от своих родственников. Они были более утонченные, тогда как Таггерты — более земные. Можно было не сомневаться, что Монтгомери сразу заметят, если кто-то перепутает Пуччини с Верди или намажет масло на хлеб рыбным ножом. Они всегда отличат запах поддельной «Шанели» от настоящей. Все Монтгомери без исключения были немногословны, замкнуты. Внешность у них была своеобразная: высокие (ростом они превосходили Таггертов), с красивыми, но резковатыми чертами лица, с ничего не выражающими глазами, рублеными скулами и подбородками, воинственно выпяченными вперед. И при этом неожиданно нежный рисунок рта. Саманте очень хотелось бы знать, смягчаются ли их лица, когда они влюбляются. А вообще, при всем том Монтгомери было очень легко представить поднимающими солдат в атаку или погибающими геройской смертью, обороняя своих людей или своих жен и детей, — смотря по обстоятельствам.
Саманта немного поразмышляла над тем, какую личную жизнь ведут Монтгомери. Интересно, они столь же воинственны в любви, сколь отважны на поле брани? И уж несомненно, они очень тщательно выбирают предмет своей любви. Смеются ли они когда-нибудь? Умеют ли плакать? Играют ли Монтгомери в мяч со своими сыновьями, разговаривают ли с дочерьми об их куклах Барби? Узнает ли она когда-нибудь ответы на эти вопросы? Она была уверена: Монтгомери позволят знать о себе лишь то, что пожелают.
— Ну и к какому же выводу ты пришла? — спросила Пэт Таггерт, присаживаясь рядом. Этим она дала понять, что наблюдает за Самантой и знает, о чем она размышляет. Может, в свое время, когда Пэт раздумывала над тем, выходить ли ей замуж за отца Майка, она вот так же сравнивала эти две родственные ветви…
— Я бы не возражала иметь роман с одним из Монтгомери, но замуж хотела бы выйти за одного из Таггертов, — сказала Саманта, но тут же пожалела, что произнесла это вслух.
Однако Пэт улыбнулась. Кажется, ей понравилась прямота ответа.
— Точно к такому же выводу пришла и я, правда, это было уже давным-давно.
Саманта, потупив взгляд, поглядела на свои руки.
— У вас не было… э…
— Нет. Однако я достаточно часто привожу старшего брата Рейни в пример Иэну.
Обе рассмеялись.
Уже начало темнеть, и все собрались уходить. Теперь Саманта осознала, что чувствует себя с этими людьми по-домашнему уютно. Она по-свойски болтала с женщинами, пока они все вместе убирали со столов — остатки предназначались для бездомных.
Майк подошел сзади и обнял Саманту за талию.
— Ну вот что, дамы… Сэм говорит, что в жизни не меняла ребенку памперс; так кто нам одолжит малыша на ночь?
— Я, — сразу откликнулась кузина из семьи Монтгомери.
— Я могу, — тут же прозвучал еще один голос.
— Майк, ты можешь взять моих двух мальчишек на любое время.
— Как насчет моих двойняшек? Уж лучше учиться на близнецах.
— Я использую только старомодные пеленки и английские булавки. Мне кажется, Майк, что Сэм следует потренироваться именно на пеленках.
Саманта стояла и растерянно моргала, удивляясь обилию предложений.
— Тебе решать, — обратился к ней Майк.
— Сколько можно взять детей? — спросила Саманта.
Такая ее реакция ввела семью Таггертов в замешательство. В отличие от многого другого к детям они относились очень серьезно. В семье Таггертов не было бездетных жен. Существовала даже своеобразная семейная шутка, которая всегда произносилась с гордостью, что от Таггерта забеременеет любая женщина, даже если врачи утверждают, что это невозможно. От них ухитрялись забеременеть даже те, что использовали гормональные противозачаточные средства и спирали. Один Таггерт сделал операцию, чтобы стать бесплодным, после того как его жена родила шестерых детей. Два года спустя его жена вновь оказалась беременной, и у него возникли сомнения по поводу ее верности. Оскорбленная супруга после рождения ребенка настояла на том, чтобы сделать анализ ДНК для выяснения отцовства. Результатом анализа явились мольбы супруга о прощении, а также нечто более материальное — новый дом и трехнедельная поездка в Париж, где жена целиком обновила свой гардероб. На вопрос Саманты ответил Майк:
— Ты можешь взять одного или двух… или всех…
Она внимательно посмотрела на это множество детей — от крошечных существ, которым на вид было не больше суток от роду, до подростков, которые, похоже, только и мечтали избавиться на время от своих родителей. Саманте очень хотелось остановить свой выбор на толстом, улыбчивом малыше, которому было где-то месяцев восемь, но она указала на других…
— Вот эти двое…
Ее выбор пал на двух маленьких мальчиков лет примерно четырех. Они отличались тем, что были самыми грязными из всех детей. Замурзанные рожицы, одежда заляпана грязью, а руки!.. Но несмотря на это, мальчишки были ужасно симпатичные, с темными кудрявыми волосами, большими невинными глазами и нежными ротиками.
Услышав, что Саманта остановилась настой парочке, Майк застонал под дружный хохот остальных. Она вопросительно поглядела на него.
— Сэм, это твой окончательный выбор?
— Майк!..
— Эти бандиты — мальчишки Кейна. Они ужасны — даже по понятиям Таггертов! Как насчет маленькой девочки Джейн? Смотри, какая она прелесть!
Саманта взглянула на девчушку в красивом чистеньком платьице, на ее ангельскую улыбку, затем перевела взгляд на этих близнецов, которые в данную секунду были заняты тем, что уничтожали друг друга.
— Я хочу мальчиков…
Майк состроил гримасу. Кейн со злорадной улыбкой похлопал брата по плечу.
— Сон, чудесный сон, мой дорогой. Как сладко, в отличие от тебя, я сегодня буду спать.
Майк с надеждой посмотрел на Саманту.
— Нет, Сэм… — начал было он, но она перебила его:
— Они мне напоминают тебя; и вообще мне кажется, что если их вымыть, они будут точь-в-точь как ты.