Олигарх из будущего. Часть вторая. Удача любит смелых.

Глава 14

— Хорошо, — кивнул Гурам.

— Тогда погнали.

— Парней с собой берешь или здесь оставишь? — поинтересовался борец.

— С собой, конечно. Пусть будут под рукой.

— Давай снова этим ноги свяжем. На всякий случай.

— Опять? Зачем? Они же никуда не убегут.

— Как там у вас говорят? — усмехнулся парень. — Бережённого бог бережёт, а не бережённого конвой стережёт. Так, на всякий случай. Мне спокойнее будет.

— Годится, — согласился я.

Денис, Олег, Вова вместе с Василом деловито связали пленников. Даже рыжего, но так, чтобы нагрузка на раненую ногу была небольшой. В вертикальном положении остался один седой. Веревку на крюке ослабили, позволив ему стоять на ногах.

Мы уже собрались уходить, как раздался голос главаря:

— Просьба одна есть.

— Говори, — кивнул я. — Слушаю.

— Нам, я так понимаю, хана? — обреченно выдохнул седой.

Я дипломатично промолчал.

— Я всё подтвержу, что говорил, только Тенгизу не отдавайте, — попросил Зяма. — А если будете валить, сделайте это быстро, не мучайте.

— Ни хера, — заорал в углу здоровяк. — Я не хочу зажмуриться. Пацаны, не надо, всё что угодно сделаю, мамой клянусь!

— Заткнись, — Васил небрежно пнул его носком кеда по зубам, и культурист замолчал.

— Могу одно тебе сказать — попрошу об этом людей, которых вы на гоп-стоп взять собирались, — пообещал я седому. Сильно попрошу. Они ко мне прислушиваются, но гарантировать ничего не могу. Видишь, я с тобой откровенен, не езжу по ушам без тормозов, а говорю, как есть. Но и ты всё повторишь, что нам рассказывал и на вопросы ответишь. Это твой единственный шанс не попасть к Тенгизу и уйти быстро без мук. Добазарились?

— Ну хоть так, — седой недовольно скривился. — Лады, добазарились.

— Васил с нами поедет или здесь останется? — спросил я у борца.

— Здесь, конечно. Подвал запрёт, а сам наверху будет. Должен же кто-то за ними присматривать.

— Ладно, — я повернулся к ребятам. — Поехали….

В гостиной всё было по-прежнему, Манвел вальяжно развалился на диване. Георгий и Ашот взвешивали кипу брошек и перстней под бдительным присмотром патриарха.

— Левон Суренович, мы уже приехали. Вас Гурам ждёт на крыльце, хочет пару слов сказать.

— Я знаю, что вы приехали, — кивнул дед. — От Баграма заезжали, сказали. У вас всё в порядке?

— Да, — кивнул я. — Ничего особо срочного. Но вы должны его выслушать.

— Минут через пять, — пообещал патриарх. — Давай сначала это дело закончим.

— А где ты гулял, дорогой? — благодушно спросил толстяк. Он просто светился от радости. Видимо, уже мысленно подсчитывал барыши от сделки.

— По делам отъезжал, — вежливо ответил я. — Рассказать подробнее без разрешения хозяина не могу.

— А и не надо, дорогой, — махнул рукой Манвел. — Черт с ним, твоим рассказом. Мы тут уже закончили почти, последнюю партию взвешиваем.

Я кинул короткий взгляд на распухший портфель и раздутые сумки. Похоже, последние пачки денег туда впихивали с большим трудом. И рядом с гостями, кроме знакомого дипломата, лежал огромный квадратный чемодан с металлическим корпусом. Что самое интересное, распахнутый и почти пустой. Только в углу, лежали последние пять пачек купюр, перетянутых резинками. Две — сторублевок, а три — полтинников.

— Так, смотрим, что у нас тут, — Георгий, взвешивающий вместе с Ашотом последнюю горсть золота, добавил на колеблющиеся весы пятиграммовую гирьку, посмотрел на ушедшую вперед стрелку, замершую на двух делениях от нуля, и заявил:

— Сто пятьдесят семь граммов, ровно.

— Там ещё кольцо с изумрудом есть, — заметил Левон Суренович.

— Он, наверно, искусственный, — пробурчал грузин. — В Союзе такие партиями штамповали. И вообще, скорее всего это не изумруд, а берилл.

— Георгий, — патриарх укоризненно глянул на цеховика. — Зачем такое говоришь, да? Во-первых, кольцо дореволюционное. Я уже молчу за то, что это тонкая работа, эксклюзивный вариант. Договорились за 30 рублей за грамм, значит так и будет. Во-вторых, берилл обычно бледно-зеленый, а этот камень темный, что значительно поднимает его цену. Изумруды с таким насыщенным сочным цветом самые дорогие. Тебе ли это не знать?

— Может камень позднее вставили при Советах, вместо утерянного, — упрямо заявил цеховик.

— Дорогой, я понимаю, что торговаться — это твоя национальная традиция, — усмехнулся Левон. — Возьми лупу со стола и внимательно осмотри камень. Я уже сейчас вижу, что он настоящий. Слева еле заметную точечку наблюдаешь? Это застывший пузырек воздуха. У искусственных таких нет. И следы обработки на станке должны сохраниться, если изумруд синтезирован. Давай не будем, уподобляться упрямым подросткам. Ты же солидный уважаемый человек.

— Ладно, — кивнул покрасневший грузин. — Сколько вы за него хотите?

— Тысячу, — вклинился в разговор Ашот. — Георгий, вы же видите, изумруд крупный, минимум, карат пять-шесть. Это ещё очень дешево будет.

— Нет, — вскинулся Георгий. — Это дорого. Пятьсот рублей, не больше.

— Семьсот пятьдесят, и бьем по рукам, — глаза парня азартно сверкнули.

— Семьсот и пять грамм высчитываем из общего веса, с учётом камня, — непреклонно ответил грузин.

— Договорились, — вздохнул Ашот.

— Итак, что у нас получается, — Манвел увлеченно защелкал кнопками миниатюрного японского калькулятора. — Сто пятьдесят два грамма, с учётом, что пять за кольцо снимаем. Умножаем на тридцать. Это четыре тысячи пятьсот шестьдесят рублей. Прибавляем семьсот за изумруд. Получается, пять тысяч двести шестьдесят. Получите.

Толстяк достал из большого железного чемодана пачку полтинников, прибавил к ним две сотенные купюры из другой стопки, залез во внутренний карман пиджака, достал портмоне и доложил ещё шестьдесят рублей — пятидесятирублевую купюру и десятку.

Ашот поплевал на пальцы, пересчитал деньги, со сноровкой опытного торговца. Засунул приложенные бумажки под резинку, к общей пачке. Открыл переполненную сумку и с трудом запихал туда купюры. Потом я помог ему свести края, и мы, напрягшись, застегнули змейку.

— Всё, мы можем ехать? — Георгий вопросительно глянул на патриарха.

— Да, — коротко ответил Левон Суренович и добавил. — Только на выходе подойдите к Тенгизу и скажите, что всё нормально, сделка завершена, претензий не имеете. Ашот вас проводит, заодно мишиных парней и Гурама позовет.

Когда гости, попрощавшись с нами за руки, покинули комнату, прикрыв за собой дверь, патриарх повернулся ко мне. Доброжелательная улыбка на его лице погасла.

— Раскололи? — поинтересовался он.

— Да, — кивнул я.

— Кто?