Страница 7 из 19
– Нет. Мне достаточно кофе. С молоком и сахаром. Самую большую порцию.
– Надь, составь мне компанию, а? – Как-то это прозвучало неожиданно. Очень по-человечески, что ли, просительно…
– А я сейчас чем, по-твоему, занимаюсь?
– Я тоже не ел ничего с утра. Проспал, летел сюда, как ошпаренный. Жрать хочу, просто капец. – Он жалобными глазами уставился на меня, будто выданная им информация что-то сейчас меняла в нашем разговоре.
– И? Чем я должна тебе помочь? Ты не умеешь выбирать блюда по названиям, или что?
– Я не смогу жевать, если ты будешь просто хлебать кофе. Давай, по омлету заточим, а?
– Омлет? – не было моему удивлению предела.
– А что такого?
– Ты же это… мажор… вам же не положено омлеты… вы всякие там… даже не знаю… – неопределенно помахала рукой в воздухе, не приходило в голову ни одно из манерных названий, – крутоны, фуа-гра, прочую белиберду жуете…
Мой монолог, вдохновленный тем, что нужные слова, наконец, нашлись, прервал раскатистый хохот. Даже дремавший бармен подскочил у стойки…
– Блин, вот ты даешь, Надюх! Не зря я тебя в КВН позвал, как чувствовал! Ты что, думаешь, мне мать по утрам гусиную печень по гренкам размазывает?
– А что, домработницу уволили, не справлялась?
– Да ну тебя, придумала, тоже. У меня предки только-только зарабатывают на свои нужды, сестре на лицей, да меня, дуралея, выучить пытаются. И живем мы с ними в обычной трешке… Ну, может, чуть больше стандартной… В общем, я сам себе омлеты по утрам фигачу, а мама, если успевает, может нажарить оладушек. Сегодня ни я, ни она не успели. – Он голодно дернул кадыком, уставился на меня глазами несчастного пса. – Ну, давай, по омлету, или по глазунье закажем, а?
Вот я могу очень многое вытерпеть и пережить. Но мужчина голодный для меня – это какая-то больная тема. В чем угодно откажу, как бы ни упрашивали, а вот оставить ненакормленным – невозможно. Не знаю, из каких слоев подкорки это вылезает, но как только вижу, что человеку нужно поесть, последний кусок достану из тайных закромов, и отдам, не задумываясь. Вот и теперь. Слава богу, ничего отдавать не пришлось. Просто согласиться на то, чтобы Зацепин потратил какие-то безумные деньги на блюдо, состоящее из двух яиц и половинки сосиски. Я бы на эту сумму неделю прожить могла, ни в чем себе не отказывая. А еще прибедняется, под сиротку казанскую косит.
В итоге, мой желудок довольно урчал, переваривая завтрак, который не перепадал ему, наверное, с тех пор, как я вернулась с летних каникул. И кофе был потрясающе вкусным, с нужным количеством молока и сахара… И бутерброд с сыром оказался наисвежайшим, и листик салата на нем – не роскошь, а самое необходимое дополнение. Правда, о бутерброде меня никто не спрашивал, но я решила, что отказываться от него будет просто глупо.
– Ну, вот. Добился своего. Я сыта, расслаблена и довольна жизнью. – С сожалением размешивала пену, оставшуюся на дне чашки, понимая, что не отказалась бы и еще от одной. – Можешь попробовать еще раз объяснить, что тебе от меня нужно. И даже без риска быть убитым.
– Погоди, сейчас еще кофе возьму. А там обсудим. – Зацепин до того обнаглел, что в этот раз даже ни о чем не стал меня спрашивать. Просто сгонял к стойке и притащил мне огромную чашку такого же одуряюще вкусного напитка. – А что тебе нужно объяснить-то, Надь?
– Откуда взялся такой неуемный интерес к моей персоне? Три года ты меня не замечал, даже не здоровался, а тут, вдруг, раз – и привалило счастье к нашим берегам?
– А что, реально счастье? – он улыбнулся. Снова сбив меня с толку. Улыбка была какая-то… неожиданно человеческая, неуверенная. Будто от моего ответа что-то, действительно, могло зависеть.
– Да нет, это я так, фигурально. – Все. Мужчина перестал быть голодным, и больше его улыбки на меня влияния не оказывали.
– Ну, ты мне, реально, очень нравишься, Надь. – Улыбка на его лице потухла. Однако, нужно отдать парню должное: он старался. Делал вид, что мой сарказм его никак не цепляет. Получалось, правда, не очень. И моей совестливой душе стало хреново и пакостно. Не люблю, когда люди на глазах твоих расстраиваются. Ну, не думала, что такой чувствительный мальчик окажется…
– Это я слышала. Но это ничего не объясняет.
– Ну, блин. Похорошела ты как-то неожиданно. Или я заметил просто… В общем, с начала четвертого курса хожу и пялюсь на тебя. А ты и не оглянешься в мою сторону, ни разу.
Черт. Никогда не случалось такого со мной. Парень, глядя прямо в глаза, признается в симпатии… Очень похоже на то, что искренне. Но ведь так не бывает же в наше время? Или мне просто еще никто вот прямо так, открыто, ничего о симпатии не говорил? Из таких, как он, представителей золотой молодежи? Да и не только золотой… Растерялась, в общем.
– А тут мы решили, что в команде игроков не хватает. Свежая кровь нужна, так сказать. Вот и нашелся повод, чтобы к тебе подкатить…
– И что, ты прямо вот так, не заморачиваясь, всем девчонкам признаешься в своих чувствах?
– Что значит «всем»? Я, между прочим, не так и часто это делаю. Мне редко кто нравится.
– А те, кто не нравится? С ними как складываются дела? – это уже исследовательский интерес проснулся.
– Никак. Я с ними не пересекаюсь.
На глазах рассыпался мой привычный стереотип бабника-мажора. Вот прямо такой хороший мальчик сидел напротив, что даже страшно становилось. А ну, как недостойна окажусь? Испачкаю чистую душу, испорчу?
Незаметно прокралась мысль о том, что вообще рядом с Зацепиным буду. Начала, понимаешь ли, оценивать, кто кому больше и каким боком подходит… Вот же, зараза, какой он оказался…
– Ты, случаем, на курсы пикапа не ходишь? – Мозг подкинул новую идею. Которая прекрасно могла объяснить все происходящее.
Аж поперхнулся, бедный. Откашлялся, по спине не пришлось стучать.
– Откуда такие мысли? – вытирая слезы, навернувшиеся на глаза, пока пытался отдышаться.
– Да все пытаюсь найти правдоподобное объяснение тому, что происходит сейчас.
– Надь, а тебе что, раньше никогда в любви не признавались, да?
Сволочь. Вот как так можно быстро все раскусывать?
Разозлил меня. И к счастью, наверное.
– Вов, ты как-то увел меня далеко от начала разговора. Обещал, что ответишь на вопрос о пари, когда я поем и подобрею. Было дело?
– Было. Не отрицаю. А ты подобрела? – Зацепин снова сделал попытку нежно взять меня за руку, но я уже совсем проснулась, реагировала быстро – не далась.
– Ну, так, не очень. И ты давай, прекращай эти свои пикаперские и энэлпэшные штучки! – от греха подальше, руки убрала под стол, и смотреть ему прямо в глаза перестала. Кто знает, может, он и правда, на мне тренируется?
– Надь, ну, что ты выдумываешь, в конце-то концов? Собрала все в кучу: и пари какое-то, и пикаперов, и НЛП- программирование… Ничем таким я не занимаюсь. Некогда и не интересно, если честно.
– А что это за фраза была: «А как ты поняла, что я с кем-то спорил?»
– Ну, это был вопрос, на который ты мне и ответила, в общем-то. Удивила, конкретно, что тебе такая мысль в голову пришла. Да и, мне кажется, это детские приколы. А мы не дети уже, слава богу.
У него были очень честные, умные, спокойные глаза. Смотрели прямо, не бегали. Складывалось впечатление, что не врет. Правда, мозг мой продолжал недоверчиво кричать о какой-то подставе.
– Я тоже удивилась очень сильно. До сих пор удивлена, если быть честной. И не верю тебе, Зацепин. Ни единому твоему слову.
– А в то, что ты мне очень нравишься, не веришь тоже? – сложно было понять по его лицу, расстроен ли Вовка или нет, так хорошо скрывает эмоции, или ему просто пофигу… Непробиваемая физиономия, уважать прямо-таки начала…
– Нет, конечно. Наверняка, вся эта история не просто так затеяна. Осталось только разобраться, зачем и как. – Я поднялась из-за стола, твердо намеренная уйти и держаться от парня подальше. Любопытство сгубило кошку. Я эту поговорку знаю, и очень даже неплохо. Судьбу животного повторять не хочу. Иначе, конечно же, прикинулась бы доверчивой идиоткой и посмотрела, куда заведет зацепинская идея. – Но я предлагаю тебе делать это без моего участия.