Страница 80 из 105
На КПП уже были совсем другие часовые — по их глазам, по движениям было заметно, что они — маги. Сразу за тротуаром, прижавшись к обочине, стоял белый лимузин Салтыковой.
Как только мы подошли, дверца гостеприимно распахнулась. Я чувствовал, что Фудзи отчаянно желает тут же скользнуть в спасительную прохладу салона, отгородиться от мира, спрятаться — не в последнюю очередь потому, что стеснялся своего затрапезного вида.
Но принц, сделав над собой усилие, светски подал руку сначала мадам Салтыковой, затем — Любаве. Посмотрел на меня — и я тоже, не споря, скользнул в привычное уже кресло.
Ему это нужно, подумал я. — Быть последним. Доказать всем, а самое главное — себе, что он не бежит с поля боя.
— Куда вас отвезти? — было понятно, что Салтыкова обращается исключительно к Фудзи. — Кстати, государь просил напомнить, что вы, принц Константин, являетесь его личным гостем, — она сделала коротенькую паузу, чтобы нажать несколько кнопок на подлокотнике своего кресла. — Ваши апартаменты ждут вас. Надо ли говорить, что на Красной площади, за стенами Кремля, вы будете в полной безопасности, — на столик в центре выехал поднос с чайником и чашками. И мадам Салтыкова, как ни в чём ни бывало, так, словно она — хозяйка гостиной, принялась разливать исходящий паром напиток. — Князь Соболев также подтверждает приглашение остановиться в его доме, — как бы между прочим заметила госпожа секретарь. — Он сожалеет о прискорбном инциденте и обещает приложить все силы в помощи вам, принц, совершить возмездие.
— Каховка, — сказал Фудзи, не размышляя ни секунды. — Я еду в Каховку.
Я выдохнул. На одно мгновение показалось, что он сделает выбор в пользу Кремля, самого безопасного убежища, которое можно вообразить. И я бы не стал возражать.
Но в то же время… Я вспомнил: он вылетел из злополучного дота, как только немного пришел в себя. Не для того, чтобы бежать, куда глаза глядят. Чтобы принять бой.
Он не станет стоять в стороне, мой несгибаемый друг, — мысль была высокопарной и смешной, но в глубине души я чувствовал мстительное удовлетворение.
Теперь принц Фудзивара приложит все силы к тому, чтобы отомстить обидчикам.
— Скажи, ты видел там Шиву? — спросил я тихо. — Он приходил… к тебе?
— Не знаю, — Фудзи передёрнул плечами и поморщился. — Я видел Бестужева, видел Разумовского… Они задавали какие-то глупые вопросы. Честно говоря, я почти ничего не помню. Но говорили в-основном о политике. Угрожали тем, что продадут меня Сётоку… На что я рассмеялся: мой брат выложит денежки в одном случае: если я буду убит.
— Но они тебя не убили.
— Чему я несказанно рад, — искренне улыбнулся Фудзи. — Но знаешь что? Мне кажется, они просто не успели.
Я задумчиво кивнул.
Очень хотелось спросить о девушке, похожей на Белый Лотос. Но я рассудил так: если бы Фудзи увидел кого-то, как две капли воды похожего на Хякурен — он сам бы об этом сказал.
— Что будет с полковником? — подала голос Любава, когда мы с Фудзи уткнулись в чашки с чаем. Костюм её всё так же изображал комбинезон защитной расцветки, огненный хвост волос струился по спине.
Как комета, — невольно подумал я. — Неудивительно, что она прячет волосы в тугую шишку. С такой внешностью действительно трудно стать хорошим агентом…
— Будет большой процесс, — равнодушно сказала госпожа секретарь. — Но для того, чтобы его возбудить, нужно отыскать приспешников Разумовского. И доказать их вину. Не имеет смысла затевать бучу из-за него одного. Остальным это только развяжет руки.
— Если мой отец узнает, что меня взяли в заложники, — проговорил Фудзи. Теперь о проведенных в бункере часах свидетельствовали лишь красные каёмки ногтей, продранная во многих местах одежда и не слишком чистые волосы. Все ссадины, царапины и болячки зажили. Не осталось даже шрамов. — Он будет в ярости. Потеря лица — хуже смерти.
— А он узнает? — быстро спросила Салтыкова. Глаза её, два прозрачных леденца, остались безмятежными.
— Я не слишком часто говорю с отцом, — глядя прямо на неё, сказал Фудзи.
— В данных обстоятельствах — это меньшее, что мы можем для вас сделать, принц, — кивнула мадам секретарь.
Если император Ёмэй узнает, что русский полковник похитил и пытал его сына, — подумал я. — Это послужит отличным поводом развязать новую войну.
— А как же процесс? — спросила Любава. — Полковник останется безнаказанным? Вы видели, где они его держали, тётя? Надо было спуститься, и понюхать…
— Мы найдём к полковнику другой подход, — чуть громче, чем обычно, сказала Салтыкова. — Только и всего.
— Но тётя…
И в этот миг лимузин подбросило. Мы повалились друг на друга, кто-то из женщин вскрикнул: пролился горячий чай.
Нас снова подбросило, теперь уже в другую сторону. С той стороны бронированного кузова доносились глухие удары.
— Нас атакуют, — сообщила Салтыкова.