Страница 30 из 105
Дверь распахнулась, и в библиотеку стремительно ворвался Соболев. За ним по пятам шел Фудзи.
Мой друг сильно изменился. Непослушные кудри были аккуратно зачёсаны назад и даже подстрижены. Мундир — почти такой же, как у Соболева, но с меньшим количеством планок, делал его стройнее и выше. И как-то взрослее.
Двуглавый орёл на фоне красного солнца — такой же, как у князя, был искусно вышит шелковыми нитками и походил на чудесное произведение искусства.
— Приношу извинения за то, что покинул вас столь скоропалительно, господин Разумовский — сказал Соболев. — Нужно было уладить кое-какие вопросы.
— Во время нападения никто не пострадал? — полковник тоже поднялся, и встал рядом с князем.
— У нас всё благополучно.
— Будете выдвигать обвинение? — голос Разумовского теперь звучал более официально.
— Надо бы, — улыбнулся Соболев. — Но не хочется омрачать дебют внука судебной тяжбой. Кстати, дорогой полковник, разрешите представить: Константин Фудзивара. Мой гость и ОЧЕНЬ хороший друг.
Фудзи щелкнул каблуками и склонил голову.
Двусмысленное положение: клан Фудзивара убил семью Соболева, тем самым обрекая князя на долгие годы болезни. Но князь подчёркивает, что Константин является его ХОРОШИМ ДРУГОМ.
Вероятно, Длань государя прекрасно осведомлён о трениях, существующих в семье правящего клана Ямато, — потому что Разумовский на слова князя лишь наклонил голову в ответ. Поздоровался с Фудзи.
— Друг князя Соболева — мой друг, — сказал он так, словно произносил священные слова клятвы.
Возможно, так оно и было.
Соболев вежливо взял Разумовского под локоток, отвёл в сторону. Мы с Фудзи остались одни. Не виделись мы с самого приезда — с тех пор, как я вышел из бронированного лимузина и поднялся на башню.
Удивительно. Прошло не так уж много времени, всего несколько часов. Но мы с Фудзи успели сильно измениться — каждый по-своему.
— Поздравляю, чудовище — на лице моего друга появилась знаменитая широкая улыбка. — Вот и у тебя есть дом.
— Князь слишком добр ко мне, — я почувствовал, как уши начинают пламенеть.
— Естественно, — Фудзи вдруг стал предельно серьёзен. — Ведь ты спас его жизнь. И вернул молодость.
— Это не я, — не хотелось, чтобы меня считали всемогущим чародеем. Ведь это совсем не так. — Вернул его к жизни и поставил на ноги Кладенец. Это он питает князя своей силой.
— Которая преобразуется в тебе, мой друг, — мягко напомнил Фудзи. — Без тебя всё это не будет работать.
Меня всё время терзал один вопрос: будь на моём месте настоящий принц Антоку, как бы всё повернулось? Если бы не было ни меня, ни Шивы… Как повёл бы себя юный принц, встретившись с Артефактом? — я бросил короткий взгляд на мирно беседующего с полковником Соболева. — Не отбираю ли я лавры заслуженной славы у мальчишки, которого и так обидела судьба? Родителей и брата убили, сам на птичьих правах провёл десять лет в каком-то монастыре, в рубище и босиком… Но как только его судьба должна была круто измениться — явился я, и занял его место.
Надеюсь, тебе достаточно весело в моей синт-оболочке, в Парке развлечений для насильственно перемещённых, — я отправил мысленное послание, не слишком рассчитывая на то, что Антоку его получит. — Желаю тебе оторваться по полной, маленький принц. А я всё сделаю для того, чтобы ты вернулся.
— Я должен остановить Шиву, — сказал я Фудзи. — Разрушитель остаётся моей главной целью.
— Ну, теперь к твоим услугам любые средства, которые ты можешь вообразить, — мой друг всё ещё был серьёзен. Как-то непривычно это. Не к добру. — Охранка, шпионы, несколько разведывательных Управлений… Поверь, люди Государя не зря едят свой хлеб. Не успеешь оглянуться, как Шиву доставят к твоему порогу на блюдечке с голубой каёмочкой.
Я не успел ничего ответить. К нам подошли князь с полковником. Разумовский прощался.
— Ещё раз простите за недоразумение, — он говорил уже совсем другим тоном. Не чопорно и официально, а вполне по дружески.
— На самом деле, я должен вас поблагодарить, — мягко улыбнулся Соболев. — Ведь вы сами вызвались сопровождать этих двоих…
— Как только до меня дошел слух, что затевается что-то неподобающее, я счёл нужным за этим проследить, — несколько напыщенно ответил полковник. — Я всё ещё не могу сказать, откуда прошел слух…
— Я всё понимаю, — кивнул граф. — И очень ценю. Тем более, что господин Золотарёв выдал себя с потрохами. Стихия огня — любимая игрушка Великого Магистра. Это знают все.
— Разрешите откланяться, — Разумовский посмотрел на нас, а потом протянул руку. Сначала — мне, затем — Фудзи. — Рад, что довелось с вами познакомиться, молодой князь. Большая честь, принц Константин.
Повернувшись чётко, по-военному, он покинул библиотеку.
И вдруг Фудзи тоже засобирался.
Пригладил волосы, одернул мундир, полюбовался, как в зеркало, в начищенные носки ботинок…
— Ну, мне пора, — он сделал шаг по направлению к двери.
— Ты куда? — вдруг меня очень смутила мысль, что сейчас мы с Соболевым останемся наедине… — Дела, дела! Не пропадать же такому помпезному прикиду, — Фудзи вновь улыбался, зубы блестели, как бриллианты. — Дамы ждут… Обсудить выбор цветовой гаммы нового гобелена, искусство составления букетов и французские журналы мод — это ли не святая обязанность светского льва?.. Вы разрешите откланяться, дорогой князь?
— Не переусердствуйте… с модами, — усмехнулся в усы Соболев.
— Помилуйте, — Фудзи приложил руку к сердцу. — И в мыслях не было.
И он испарился. Танцующей походкой человека, которому предстоят только приятные обязанности.
Мы остались одни.
Не знаю, как Соболев, а я ощущал неловкость. Словно он и вправду был моим дедушкой, а я — провинившимся внучком.
— Спасибо вам, Посланник, за то, что согласились выступить на моей стороне.
Голос князя звучал до ужаса официально. Я почувствовал, как неудержимо краснеют уши, но с этой особенностью своего организма ничего не мог поделать.