Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 14 из 16

Собственное прошлое Ян уже обыскал вдоль и поперек, перечитал старые дела, припомнил личные конфликты. Бесполезно. Он и Жильцов нигде и никак не пересекались, да и имя Михаила Эйлера всплыло не зря.

Жаль только, что сам Михаил оказался совершенно бесполезен. Ян съездил к нему, он снова и снова повторял отцу имена, которые нашел в записях Жильцова. Но старик смотрел на него мутными глазами и реагировать отказывался.

Вот и оставались только эти дневники, утягивающие время, как зыбучие пески. Это бесило Яна – но это же шло ему на пользу. Полная концентрация на перепутанных, пожелтевших от времени страницах позволяла отвлечься от других проблем, которых накапливалось все больше.

Он пока не мог выяснить, кто охотится за Алисой, намеков не было, следователь, которому поручили дело Жильцова, отказывался идти на сотрудничество. Пока Ян обеспечил ей безопасность, однако все понимали, что это временная мера. Может, он и не любил ее, и он пока не решил, что чувствует по отношению к ребенку, но Алиса все равно не была ему безразлична. Он уже подвел ее один раз и не собирался делать это снова.

В клане Эйлеров опять повеяло бардаком. Как ни странно, лучше всех дела обстояли у Александры, которая пока сосредоточила всю свою пылающую энергию на Андрее, а потому оставалась нетипичной паинькой. Павел решил разводиться, он пытался наладить контакт с сыном, который уперся и контакту решительно противился. У Нины ее сожитель попробовал выкрасть сына, теперь недавней семье предстояло судиться. Ася делала вид, что все прекрасно, она бодрячком, но ее жизнерадостность была пугающе демонстративной. Ян хотел бы помочь им всем, но слабо представлял, что он может сделать.

Ну и конечно, была Ева, чтоб ее… Александра сразу предупредила его, что с Евой будут проблемы.

– И что ты предлагаешь мне делать? – устало спросил ее Ян в тот день.

– Ничего. Думаю, ты уже ничего не сможешь сделать.

– Тебе поиздеваться хочется?

– Нет, это я к тому, что будь готов просто принять все и плыть по течению, когда это начнется.

Вот только плыть по течению с Евой оказалось проблематично, потому что это было течение горной реки, которое кого угодно разобьет о камни. Она заявлялась к нему, когда хотела, а потом исчезала на дни и даже недели. Ян по-прежнему не представлял, где и с кем она живет, хотя по крупице собирал данные о ее семье. Она общалась с ним так, будто пять минут назад впервые встретила его во второсортной пивной, но при этом явно доверяла больше, чем остальным. Она вроде как давала ему то, чего он когда-то требовал от Алисы – свободные, ни к чему не обязывающие отношения, которые можно прервать в любой момент. Но когда ты, внезапно, оказываешься той стороной, которая любит больше, эти правила уже не кажутся такими привлекательными.

Признавать все это даже самому себе было на редкость неприятно, и Ян после работы уходил в чужое прошлое, как в убежище. Ева не появлялась уже три недели, так что свободного времени у него теперь хватало.

Его усилия принесли плоды, пусть и не сразу. Среди всех этих тетрадей, исписанных знакомым почерком, он наконец-то начал находить нужные. Он бы позвал сестру, но слышал, как в соседней квартире хлопнула дверь – значит, Гайю повели на прогулку, а это минимум на час. Да и не любила Александра дневники отца, она шарахалась от них с шипением, как вампир от святой воды. Так что в прошлое Михаила Эйлера Яну пришлось нырнуть в одиночестве…

…Михаил прекрасно знал, что слова Ларисы Вишняковой вполне могли оказаться неправдой. Скорее всего, так и было. Не потому, что она хотела обмануть следователя – она-то себе верила. Но разве люди не умеют обманываться? Погибшая прежде срока дочь, нелюбимый зять, не раз обижавший ее, измены и грядущий развод – таких ингредиентов вполне хватит, чтобы родилась теория заговора.





И все же отмахнуться Михаил не смог. Потому что когда он убеждал себя, что помогает восстановить справедливость, призрак собственной дочери ненадолго отступал, не мучил его так сильно.

Поэтому он начал сбор сведений о погибшей, соваться к нырнувшему в политику Борису Колесину он пока не хотел. Такое всегда чревато шумными скандалами, потому что начинающим политикам подобные скандалы очень уж выгодны. Михаилу необходимо было сначала определить, с чем он имеет дело, насколько подозрения горюющей матери близки к реальности.

И подозрения эти оказались неожиданно справедливыми. Может, совместные путешествия с мужем и стали для Елены редкостью, а вот активный отдых – точно нет. Эта женщина не просто держала себя в отличной форме, она занималась дайвингом и альпинизмом, она уверенно садилась за руль джипов и вездеходов, она гоняла по горам и среди вековых деревьев. Елена была ловкой и сильной, она не то что в больницу не попадала – не падала даже.

Между тем в отчете о том несчастном случае было сказано, что авария произошла по вине Елены. Она не справилась с каким-то жалким туристическим квадроциклом, а взорвался он уже после того, как перевернулся.

От этого веяло недосказанностью – или обманом. С чего бы ей допускать такую нелепую ошибку? Понятно, что неудачные дни бывают у всех, но не слишком ли это много? Да и взрыв… Тоже не самый типичный случай. Перевернувшийся квадроцикл может придавить своего водителя, это факт, а вот взорваться – вряд ли, причин нет.

Это пока не доказывало, что Елену действительно убили – и уж тем более, что это сделал муж. Однако причины насторожиться уже были. Если бы несчастье произошло в России, Михаил давно получил бы копии всех документов, да еще и лично допросил организаторов экскурсии. Но расстояние серьезно ограничивало его возможности. Если это действительно было убийство, организовали его грамотно, тут определенно веяло большими деньгами.

Вот поэтому Михаил все-таки преодолел себя и отправился на встречу с Колесиным. А это тоже оказалось не так просто: повода вызвать бывшего банкира на допрос не было, Михаил надеялся, что тот просто согласится побеседовать с полицией. На всякий случай, чтобы не нажить проблем. Однако Колесин ничего не боялся – ни полиции, ни проблем. Михаилу не отказывали напрямую, ему неизменно советовали звонить завтра. Однако на следующий день «завтра» мистическим образом превращалось в «сегодня», а это уже совсем другое, вы же понимаете!..

Намек, что с ним не желают общаться, стал очевидным, как удар ботинком в лоб. Такие намеки Михаил не любил, охотничий инстинкт требовал согласиться с Ларисой Вишняковой и признать это дело нечистым. Однако опытный следователь по-прежнему не спешил. Вместо того, чтобы задействовать влиятельных знакомых и все-таки вынудить Колесина встретиться с ним наедине, Михаил отправился на пресс-конференцию начинающего политика.

А там были все, кого ему хотелось бы увидеть лично. Не только Борис, который довольным грузным шаром перекатывался перед журналистами – судя по отсутствию едких вопросов, проплаченными. Здесь же была Марина Лауж – глава предвыборного штаба Колесина. Со слов Ларисы, еще и его любовница. Вокруг Марины, собранной, деловой, стильной и впечатляюще улыбчивой, сновал энергичный тощий студент, ее помощник. А неподалеку от сцены сидел за журнальным столиком Антон Колесин, единственный сын Бориса и Елены.

Вот этот пацан и был нужен Михаилу. Борис себя не выдаст, этот девяностые прошел – и выиграл у них. Чтоб такого расколоть, нужно очень постараться. Но его сыну двадцать шесть, управляющим банка он стал исключительно по родительской воле, с ним как раз можно поработать.

Так что пока Колесин-старший был занят, упиваясь собственным триумфом, Михаил направился к его сыну. Следователь сел за столик без предупреждения, показал удостоверение – достаточно медленно, чтобы Антон смог рассмотреть, что это такое, но слишком быстро, чтобы пацан успел прочитать и запомнить имя.

– Колесин Антон Борисович? – осведомился Михаил.

Он видел, что парень этот уже замер перед ним, будто в кресло не человек присел, а двухметровая змея плюхнулась. Это хорошо. Следователь знал, какое впечатление его взгляд производит на неподготовленных собеседников, и тут, похоже, все сработало как надо.