Страница 2 из 7
– Западные казахи – сибариты, живущие только за счёт нефти и не способные без доходов от полезных ископаемых ни на какое культурное развитие ("Перед рассветом");
– Казахи Старшего жуза разобщены, обидчивы, трусливы ("Сауенджусан").
Основные авторы и произведения
– Бекарыс Нуржан, Муслим Булат «Тенгрианец» (2018), «Путешествие на запад» (2019);
– Алихан Бокехан, Ахмет Байтурсун «Перед рассветом» (2018);
– Расул М. Кашгари «Сауенджусан» («Степные свиньи», 2021);
– Александр Осипов «Тотур» (неоконч., 2021-2022);
– «Хунгират» (автор неизвестен, 2021-2022)
– Чингиз Тибэй «Арман, или Что если» (неоконч., 2019-…);
– Габит Бекахметов «Барсакельмес» (2021).
Одним из толчков к развитию ВКР послужила литературная премия Maecenas, появившаяся в Казахстане в 20-е годы 21 века, жесткие правила отбора которой («самый тщательный литературный профессионализм в композиции, стилистике, проработке и достоверности художественных деталей») вкупе с весьма ценной наградой (пожизненная рента) стимулировали и вдохновляли молодых казахских авторов к развитию творческих успехов в жанре крупной прозы (наивно, но это работало). Появление Maecenas, целью которой и было выявление по настоящему ценной современной казахской литературы, впрочем, воспринималось некоторыми из авторов как повод для меметического, гипертекстового передразнивания её сути, формы и некоторой излишней серьёзности в освещении премии, впрочем, достаточно безобидного.
До настоящего времени полностью не сохранился ни один текст ни одного из произведений, причисляемых к ВКР.
Сауенджусан
Статный, сильный бек Аламан, подпоясавшись, вышел из юрты с набором бритвенных принадлежностей. Электробритва, вынутая из блестящей кожи несессера, тысячекратно более ярко сияла на солнце никелированными гладью и сеточкою. Бритва эта – гордость Аламана, древний и нетленный продукт доассимиляционной эпохи, made in Germany, Braun, с миниатюрным чёрным матовым штепселем.
Штепсель этот, плоский треугольник-тумар с двумя контактными ножками, абсолютно параллельно расположенными, – предмет из Аламанова детства, когда всё ещё было другим, изящным, разнообразным и… некитайским. Китайцы, эти угнетатели его народа, после Первой войны2, провернули свой хитрый трюк: в стране, где на двадцать четыре миллиона жителей (без учёта военных потерь) было к тому времени уже около ста восьмидесяти миллионов бытовых электрических приборов с алиэкспресс и с коэффициентом примерно 1,15-1,2 – переходников с китайской розетки на европейскую, эти вот самые переходники в один день по команде через алиэкспресс вдруг все как один перестали работать. И тогда все смартфоны (16,5 млн), компьютеры (2,5 млн), фены, стайлеры и электроутюжки (8,2 млн суммарно), интернет-роутеры (1,5 млн – все в стране, несмотря на заявления соответствующего министерства о локальном производстве роутеров) с вайфаем и другие приборы остались без источника питания. Решить проблему никто не мог: страна, находившаяся в состоянии незавершенного дипломатически и юридически военного конфликта, естественно, была под эмбарго у Китая, и никаких новых штепселей или работающих переходников получить не могла ни при каких условиях. Экономика и быт целого поколения начали приходить в упадок, европейские и американские институты гуманитарной помощи ушли из страны вслед за европейскими и американскими институтами финансирования (банки развития, инвестфонды и т.д.), страна начала невероятно и неожиданно быстро скатываться в средневековье.
И тогда китайцы вернулись. Нет, – сказали они, – включить обратно переходники они не могут, зато могут БЕСПЛАТНО заменить всю электропроводку в каждой семье, где есть хотя бы один уже не работающий переходник питания, на китайскую. А также предоставить каждой казахской семье ПЯТИДЕСЯТИПРОЦЕНТНУЮ скидку на любые товары алиэкспресс.
Казахское общество разделилось: часть племён приняло китайскую систему электроснабжения и согласилось на модернизацию их домовой схемы электрораспределения, часть – и семья Аламана была в их числе – предпочла отказаться от всего китайского, откочевать от городов и остаться независимой. Всё старое европейского стандарта имущество быстро перераспредилось между этими сторонами в пользу последних (в обратную сторону последовали все китайские электроприборы). Последний работающий западный институт – Фонд зелёной экономики – как нельзя кстати начинавший в стране программу льготного финансирования и поставок автономных источников энергии – бытовых солнечных батарей, электрогенераторов на биотопливе, а также электромобилей американского и немецкого производства со встроенными европейского формата розетками, получил заказов на суммарно примерно 40 млн устройств европейской схемы питания, – и общество разделилось окончательно.
Семья бека Аламана, возглавлявшая аул, состоявший в основном из выходцев из Бостандыкского района города Алматы, кочевала теперь в долине Иле недалеко от Капчагая на жайлау3. Бек Аламан, возглавлявший теперь семью, сидел и, обозревая с вершины холма, который возвышался над раскинувшимся внизу вдоль речки аулом, брился.
В сущности, бритьё не было ритуалом обязательным для главы клана. Наоборот, возвращение к неким национальным истокам, проповедовавшееся в эти времена, предполагало наличие у такого влиятельного мужчины такого возраста – полноценного карасакала – бороды как символа истинно мужского достоинства. Но у Аламана, бека илейских казахов, борода как таковая не только не была чёрной, но скорее рыжевато-шатенистой, так ещё и росла неравномерно и крайне не густо. Отчего бек предпочитал взращиванию и уходу за последней не столь благородное, но вполне адекватное, а главное аккуратное бритьё, орудием которого, за неимением, опять же, более традиционного, служил образец европейского инженерного искусства – стальная четырёхглавая бритва, всяко лучше любых китайских изобретений, столь неугодных истинно казахским богу и народу.
Мысль бека, подогретая приятным механическим однообразием круговых движений бритвы по выпуклым щекам, витала одухотворенной валькирией над необъятной, мерцающей всеми оттенками изумрудного, долиной, простиравшейся внизу, то поднимаясь вверх, в синеющее небо, то пересекая горизонт и устремляясь, словно на охоту, в складки живописных холмов. И вдруг споткнулась, зацепившись за тёмное облачко где-то далеко впереди, и почти одновременно споткнулась и бритва об особо непослушный жёсткий сгусток волос на подбородке. Бек Аламан поморщился от боли, потёр подбородок и взглянул снова туда, где темнело то, что сбило его, остановило его непрерывный обряд. Пришлось сначала напрячь взгляд, а затем и вовсе встать, достать из походной сумки бинокль и устремиться вместе с этим биноклем всем телом в даль. Там, на краю видимости, при мощном оптическом приближении матово-черного, увесистого Carl Zeiss (ещё один продукт непревзойдённых в производстве вечного немецких мастеров!) клубилась пыль и двигалось нечто. Нечто узкое, серое, стекавшее вдоль холмов, двигавшееся навстречу к беку. Аламан, быстро уставший от напряжения век, оторвался на миг от бинокля, после чего собрал всё усилие снова и вновь посмотрел в него. Фигуры, серые длинные фигуры, каплеобразные, с узким верхом и широким низом, медленно и грозно покорили расстояние. Люди? – подумал Аламан? Нет, не похоже. Лошади? Всадники? – да, возможно. Но какие-то странные, стало быть, лошади. Узкие, высокие люди на низких, приземистых лошадях без ног. Лошади с большими широкими крупами и изящные, высокие люди. Словно кентавры: дородные тёмные туловища и узкие бюсты сверху. Где головы этих лошадей, их будто вовсе нет. Или это не лошади, а… яки? Погонщики яков? Здесь?
Ближе, – сказал мысленно бек Аламан биноклю. Да, похоже на яков. Вон, кажется, белеют рога. Ближе. Хотя… это не рога. Это… клыки. Это – не яки, это – кабаны? Свиньи? Люди на гигантских черных свиньях? Ближе, Carl, ближе!
2
Вторая четверть 21 века.
3
Жайлау – летняя кочёвка казахов.