Страница 11 из 33
Пожалуй, я могла бы тоже ходить сюда каждый день. Только не с Магдой. Она приходит только в двадцать минут восьмого.
— Привет, Элли. Ой, просто ужас — вставать так рано, — ворчит она.
— Ты не рано, Магда, ты поздно!
Она не слушает меня и все оглядывается по сторонам, пока мы платим за сеанс плавания.
— Ты видела кого-нибудь похожего на Мика, Элли? Знаешь, такой жутко стильный брюнет.
— Не знаю. Мимо меня прошли толпы народа. Никого настолько потрясающего я не видела, но ты же знаешь, у нас с тобой разные вкусы по части мальчиков.
— Можешь мне не рассказывать, — говорит Магда. — У тебя ведь кавалер — Дэн.
— Он мне не кавалер, — говорю я.
— Тогда кто? — спрашивает Магда.
— Не знаю, — отвечаю я.
Когда-то Дэн так сильно втюрился в меня, что я просто не знала, куда деваться. Мы с ним немножко поваляли дурака, все в рамках приличия, но это, конечно, не был роман века. А также года, месяца, недели, дня, минуты. Даже не роман секунды. Правда, Дэн всегда уверял, что он в меня влюблен. Я так и не смогла понять, серьезно ли он это говорил. А сейчас я и подавно ни в чем не уверена. Он в последнее время что-то не пишет и не звонил ни разу с тех пор, как я ему позвонила, а он смотрел какой-то тупой матч по регби.
Может быть, мне нужен новый друг.
Ха! Кто захочет со мной встречаться?
Очень многие мальчишки мечтают встречаться с Магдой. Ясно, почему она сегодня так опоздала. Она полностью накрашена, свежевымытые волосы уложены в прическу. Она натягивает новенький облегающий алый купальник из лайкры. Купальник такой тесный — наверное, ощущение, как будто ты затянута в широкий эластичный бинт, но выглядит она сногсшибательно.
Я отворачиваюсь, стесняясь раздеваться даже при Магде. Волосы у меня торчат, словно помело, лицо все в пятнах после холода, но очки, оказавшись в тепле, запотели, и я ничего не вижу. Я снимаю их, убираю в шкафчик и сразу начинаю чувствовать себя лучше. Я никого не вижу — значит, можно притвориться, что и меня никто не видит.
Ощупью добираюсь до бортика и поскорее погружаюсь — теперь я спряталась по шейку в искрящейся бирюзовой воде. Так тепло, приятно, но Магда никак не решается влезть, стоит у края, окунает в воду большой палец ноги и взвизгивает. Очевидно, просто выпендривается. И это действует. Я проплываю два круга на большой скорости, а когда возвращаюсь к мелкому концу бассейна, вокруг Магды толпятся пятеро мальчишек, смеются, толкаются и дают ей советы.
Я снова уплываю. Стараюсь не переживать. И вообще, я сюда пришла не для того, чтобы с мальчишками знакомиться. Я пришла, чтобы похудеть.
И вот я пашу взад-вперед, десять проходов брассом, десять вольным стилем, десять — на спине. И все сначала. Слава богу, я неплохо плаваю, так что не выгляжу совсем уж по-дурацки. Некоторые мальчишки плавают быстрее меня, но из женщин я обгоняю всех — кроме Зои.
У нас с ней силы примерно равны, и как-то само собой получается, что мы начинаем соревноваться. Сначала она делает рывок, так что мне приходится собраться, напрячься, я хватаю воздух ртом при каждом гребке. Расстояние между нами сокращается, ближе, ближе, и вот я вдруг оказываюсь впереди, рвусь еще быстрее, но удерживать такой темп нелегко. Следующий круг я проделываю чуть медленнее, и вот уже Зои неожиданно проносится мимо меня.
Безумная гонка продолжается, и к финишу мы приходим "ноздря в ноздрю", хохоча друг над другом.
— Давай вылезать, а то опоздаем в школу, — говорит Зои.
— И то правда, — отвечаю я, еле переводя дух.
Магда уже давным-давно вышла из воды. Да она почти и не была в воде. Кое-как проплыла несчастных десять кругов, высоко держа голову, чтобы не замочить прическу, а потом умчалась в раздевалку — поправлять макияж.
Сейчас она перед зеркалом наносит последние штрихи.
— Ладно, Элли, встретимся в кафетерии, хорошо? — говорит она. — Я не хочу разминуться с Миком, если он все-таки здесь.
Мы с Зои принимаем душ. Намыливаясь под горячими струями, мы скромно отводим друг от друга глаза, но когда мы уже вытерлись и натягиваем белье на влажное тело, я бросаю на нее быстрый взгляд, надев очки. И замираю, вытаращив глаза.
Зои очень худая. Не просто стройная. Даже не тощая. Все ребра видны под кожей, тазовые кости пугающе выпирают, руки и ноги, кажется, вот-вот переломятся.
— Зои! — Уж не заболела ли она? Никогда в жизни я не видела такой худобы. Жуткое зрелище!
— Что? — с тревогой оглядывается она.
— Ты так похудела!
— Нет, не очень. Совсем чуть-чуть. Пока еще недостаточно, — отвечает Зои.
Глава 5
ДЕВОЧКА-ИНДЮШКА
Я не совем дура. Я понимаю, что Зои больна. Очевидно, у нее анорексия. Она не стройная красавица. Она тощая и жалкая. Тощая и сумасшедшая. Она заморила себя голодом. Она похожа на живой скелет. Ничего нет соблазнительного в этом истощенном теле, в этих выпирающих костях, в птичьем личике.
Я не хочу стать такой, как Зои.
На ужин я ем курицу, капусту брокколи и печеную картошку. Я даже кладу в картошку масло и заедаю первое блюдо шоколадным мороженым и добавочной порцией шоколадного соуса.
— Слава богу! — говорит папа. — Мне уже так надоела твоя дурацкая диета. Значит, ты наконец опомнилась, Элли?
— Не то слово, — отвечаю я, подбегаю к холодильнику и достаю вторую пачку шоколадного мороженого.
— Я тоже, — говорит Анна и берет себе порцию.
Так чудесно есть не спеша, наслаждаясь каждым глотком. Я сыта, мне тепло и уютно. Я болтаю с Анной, болтаю с папой, болтаю даже с Моголем. После ужина я не запираюсь у себя. Я устраиваюсь на диване в гостиной. Папа приносит свой любимый фильм — тот, который он обожает смотреть вместе с нами, когда мы играем в счастливую семью. "Волшебник страны Оз".
Поначалу я слегка напрягаюсь, глядя на Джуди Гарланд. Она толстая или в самый раз? По сравнению со мной она худая. Но когда она выходит из своего серенького домика в многоцветие страны Оз, я выхожу вместе с ней и перестаю беспокоиться. Просто сижу и с удовольствием смотрю кино.
Я веду Моголя спать, напевая песенку из фильма, и мы с ним исполняем на лестничной площадке танец жевунов. Когда я укутываю его одеялом, он крепко обнимает меня за шею.
— Я тебя люблю, Элли, — шепчет он.
— И я тебя люблю, Моголь, — шепчу я в ответ.
Самой удивительно, почему я обычно так к нему придираюсь. Сейчас мне ни к кому не хочется придираться. У себя в комнате я даже улыбаюсь собственному отражению в зеркале. Минутная паника охватывает меня, когда я начинаю раздеваться. Плотно набитый живот кажется таким большим. Я встаю боком перед зеркалом и пытаюсь рассмотреть, насколько он выпирает. Но тут же натягиваю ночную рубашку и запрыгиваю в постель. Я думаю о фильме. Снова и снова прищелкиваю босыми пятками в невидимых рубиновых башмачках.
На следующий день в школе я стараюсь придерживаться вновь обретенного здравого смысла. Это нелегко. Я чувствую себя очень пухлой в тесной школьной форме. У Надин юбка так элегантно свисает изысканными складочками. А моя так натянута, коленки как будто связаны. И свитер у Надин свободный, а мой туго перетягивает грудь. Я рассматриваю других девчонок. Все они кажутся стройнее меня. Я ничего не могу с собой поделать. Я даже начинаю поглядывать на бедненькую толстуху Элисон Смит, прикидывая, одного ли мы с ней размера.
Пытаюсь успокоиться на уроке рисования. Миссис Лилли дает нам задание: нарисовать рождественскую сценку, любую, какую придумаем, и назначает приз — шоколадного Деда Мороза — за самую смешную и оригинальную работу.
Магда рисует роскошного красавца-стриптизера с листьями остролиста в стратегических местах и с дурацкой бородой, как у Санта-Клауса. Надин рисует фею-фотомодель на верхушке рождественской елки. Я изображаю чрезвычайно озабоченную индюшку с выпученными глазами, которой фермер накладывает в клюв корм лопатой. Индюшка и без того уже такая жирная, что и на ноги встать не может. В хвосте торчат растрепанные перья. Рисунок становится подозрительно похожим на автопортрет. Крошечные стройные воробушки весело порхают над головой индюшки, свободные, как ветер. Что-то не получается у меня смешно. Получается грустно.