Страница 8 из 25
– А ну, ребята, за мной! – сказал лётчик и, повернувшись, быстро зашагал к невысокому зданию со стеклянной вышкой в конце лётного поля.
В комнате, куда лётчик привёл Тому и Петьку, все стены были стеклянные. Можно было смотреть направо и налево и куда хочешь, и всё было видно.
Никогда ещё Петька не видел такой чудесной комнаты.
За столом сидел человек в лётной форме.
У него были седые волосы и орлиный нос.
Этот человек был похож на смелого вождя какого-то индейского племени.
Если бы ему в волосы вставить длинные перья, надеть на шею бусы и раскрасить лицо… Нет, даже без этого он был похож на вождя индейского племени.
– Я – Тома Петрова! – закричала Тома, бросаясь к нему. – Мой папа…
И вот что произошло через полторы минуты.
Седой лётчик, похожий на индейского вождя, нажал какую-то кнопку и придвинул к себе микрофон.
– Я – «Река»! Я – «Река»! – сказал седой лётчик. Он немножко побледнел. А может быть, Петьке это просто показалось. – «Четыреста третий», приём! Вы меня слышите?
– Я – «Четыреста третий»! Я – «Четыреста третий»! Я вас слышу!
Голос был совершенно спокойный. Но Тома вздрогнула, потому что это был голос её отца.
– «Четыреста третий», отвечайте: вы ели сегодня конфеты?
– Что?!
– Отвечайте на вопросы. Вы ели сегодня конфеты… в розовых бумажках?
– В розовых бумажках?!
– Да, да! Вас угощала сегодня ваша соседка конфетами в розовых бумажках?
– Что?.. Ах да, вспомнил. Совершенно верно. Но…
– «Четыреста третий», вы ели эти конфеты?
– Нет.
– Уф!.. – сказал седой лётчик. На мгновение он откинулся в кресле и закрыл глаза. Но это было только на одно мгновение.
– Я вам категорически запрещаю есть эти конфеты!
– А у меня их и нет!
– Нет?!
– Нет.
– А… где же они?
– Я… Ах да… Я заезжал по дороге к своему приятелю и оставил их у него на столе.
– А кто ваш приятель?
– Он укротитель зверей.
– Ой! Дядя Федя… – тихо сказала Тома и прижала руки к груди.
– А он смелый? – шёпотом спросил Петька.
– У-у!.. Знаешь, какой он смелый… У него там львы… – тоже шёпотом ответила Тома.
– Тогда бежим! – закричал Петька.
Вообще-то, Петьке очень понравилось в кабинете самого главного лётчика. Он бы даже охотно переехал жить в этот кабинет, если бы ему предложили.
Но сейчас надо было бежать.
Петька схватил Тому за руку и потащил её из кабинета. Тома на бегу обернулась и крикнула: «Спасибо!» А Петька не оборачивался и только кричал: «Скорее!»
На лестнице их догнал молодой лётчик.
– Постойте, постойте, ребята. Я поеду вместе с вами, – сказал он. – Идите вот сюда. Полковник дал свою машину.
И в этот момент, когда серая «Волга» заворачивала за угол, в конце аэродрома показались две странные фигуры.
Это был пожилой человек и старушка в домашних тапочках.
Глава 10. В цирке
Серая «Волга», скрипнув тормозами, резко остановилась. Петька, Тома и молодой лётчик бросились вверх по плоским ступеням.
У Петьки закружилась голова от пёстрых афиш. На афишах кто-то кувыркался, кто-то на ком-то стоял, кто-то открывал зубастую пасть.
Молодой лётчик и Петька подбежали к окошечку, над которым выпуклыми буквами было написано «Администратор».
Два кулака сразу застучали в закрытое окошечко.
Петькин кулак был не очень большим и стучал не очень громко: тук-тук-тук!
А кулак молодого лётчика был большой и тяжёлый и стучал очень громко: трах-тах-тах!
Окошечко открылось.
Оно было ярко-жёлтым в тёмной стене.
Молодой лётчик и Петька сунули туда головы и что-то закричали дикими голосами.
В окошечке показалась женская голова с большими удивлёнными глазами.
– Билетов нет. Уже второе отделение началось!.. – сказала женщина.
– А укротитель уже выступал?
– Наверно, как раз сейчас выступает!
– Скорее, скорее! – закричала Тома.
Её голос в большом пустом помещении звучал как-то гулко и странно.
Толстая билетёрша, стоявшая в стеклянных дверях, замерла, и рот её тоже открылся, как окошечко.
Петька быстро проскочил мимо неё.
Он проскочил так быстро, как будто он был не мальчишка, а кусок ветра.
Нет, он всё-таки был мальчишкой, потому что сейчас же раздалось:
– Эй, мальчик, куда?..
И толстая тётя побежала за ним, громко шлёпая подошвами.
Петька выбежал в круглый коридор. Тут всюду были зеркала и красивые картины.
В длинном зеркале Петька увидел толстую тётю и её протянутую руку с растопыренными пальцами.
Петька быстро нырнул головой в какую-то бархатную занавеску. Но эта бархатная занавеска вдруг крепко схватила его за шиворот. То есть, конечно, это была не бархатная занавеска, а толстая тётя, которая его всё-таки догнала.
Петька вырвался от неё и полетел куда-то кувырком, стукаясь лбом и коленками.
– Тише! Тише! Не мешайте!
– Чего вы тут?
– Как самое интересное, так…
Петька поднял голову и увидел круглую, ярко освещённую арену. Над ней на высоком тёмном потолке сияли и горели сотни ламп и прожекторов.
Внизу на сверкающем жёлтом песке стояли три ящика. А на каждом ящике сидело по настоящему живому льву.
На самом большом ящике сидел самый большой лев, открыв свою большую пасть. А какой-то человек в ярко-голубом фраке засовывал свою несчастную голову прямо в его открытую пасть. А лев, как нарочно, был очень большой, и пасть у него была просто огромной.
А человек в голубом фраке всё глубже и глубже засовывал свою голову ему в пасть.
Петька увидел бледное ухо укротителя и кусок его шеи.
«Он! Дядя Федя!.. – как молния пронеслось в голове у Петьки. – Он все конфеты съел – и…»
– Держите его, остановите его!.. Он сейчас что-то сделает!.. – заорал Петька отчаянным голосом и бросился вперёд, протягивая к укротителю руки.
Но толстая тётя поймала его в воздухе и опять крепко ухватила за шиворот.
Петька забился у неё в руках, что-то крича и брыкаясь, как лошадь. Но эта опытная тётя, которая, наверно, тоже когда-то работала укротителем, не выпустила его из рук.
В этот момент человек в голубом фраке вынул голову из пасти льва. Громко заиграла музыка, а все зрители захлопали и закричали от восторга.
Укротитель стал улыбаться и кланяться, приглаживая волосы, которые немножко растрепались в пасти у льва.
Тут откуда-то появилась красивая тётя в необыкновенном платье. У Петькиной мамы не было ни одного такого платья. Оно всё блестело и сверкало. И тётя в нём была похожа на русалку без хвоста.
Она хлопнула в ладоши, и откуда-то выбежали пять маленьких собачонок. Они были очень маленькие и кудрявые.
На них были банты нежных цветов.
И все они шли на задних лапках.
Тут укротитель в голубом фраке пощёлкал тонким хлыстом, и два льва послушно слезли со своих ящиков.
Но самый большой лев, с самой большой пастью, только посмотрел на укротителя и зарычал неприятным голосом.
Может быть, он раскаивался, что не откусил голову укротителю, когда это было так просто сделать, а может быть, он вообще любил сидеть на больших ящиках.
Укротитель изо всех сил защёлкал своим тонким хлыстом, но большой лев только оскалил свои огромные зубы и зарычал ещё громче.
И тут случилось что-то совсем невероятное.
Пять крошечных собачонок бросились на огромного льва. Они были такие маленькие, что лев одним ударом своей большущей лапы мог убить сразу трёх таких собачонок, а двумя ударами их всех и ещё одну.