Страница 63 из 198
– О!.. Ваше Высочество!.. Не только это… Он знатнее всех. Вы знаете, Салтыковы в свойстве с Императорским Домом. Мать Императрицы Анны Иоанновны из рода Салтыковых.
– Oh, c'est formidable!..[114] А какая красавица его молодая жена.
– Вы помните её? Брак по любви… И кто бы подумал…
– А что?
– О, пустяки! По городу эхи бродят. Не ладно живут молодые Салтыковы.
– Oh, c'est epouvantable!..[115] Как любят у нас такие сплетни…
– Ваше Высочество, мир на сём стоит. Делать нечего, вот и перемываем друг другу косточки.
С этого дня Салтыков стал ежедневным посетителем салона Великой Княгини и участником всех игр её Молодого двора. Он не скрывал своих чувств к Великой Княгине, и однажды при игре в почту маленький паж подал Великой Княгине девиз – картонный апельсин, очень искусно сделанный. В нём было настоящее объяснение в любви. Это не понравилось Великой Княгине, показалось ей дерзким и неуместным. Великая Княгиня отозвала Салтыкова в угол гостиной. Её лицо пылало от гнева и смущения, она начала по-французски выговаривать дерзновенному. Салтыков слушал Екатерину Алексеевну, не спуская с неё смелых красивых глаз:
– Простите, Ваше Высочество… Я не думаю отказываться от того, что вам писал. Всё – правда. Я вас люблю.
– Люблю!.. Люблю!.. Это слово повторяется при мне постоянно. Но что из этого?.. На что вы рассчитываете?..
– На взаимность… Ваше Высочество!
– Опомнитесь, граф… Вы знаете, кто я…
– Ваше Высочество, я не посмел бы ничего сказать… ни позволить себе, если бы не верил в силу любви… Она всемогуща… Ваше Высочество, живёшь один раз… Подумайте, надев мужской костюм, накинув плащ… Кто вас узнает?.. Никем не замеченная… Вы чувствуете, сколь многи и разнообразны наслаждения любви, сопряжённые с опасностью…
– Молчите… Стыдитесь, граф… Мне ли вы говорите сие… Подумали ли вы о вашей прелестной жене, на которой, говорят, вы женились по страсти?.. И она так любит вас и так вам преданна… Что сказала бы она, если бы услышала ваши слова?..
– Ваше Высочество, ни вы, да и никто не знает правды в наших семейных делах… Мы умеем скрывать то, что у нас происходит.
– Как?! Вы станете утверждать, что вы не любите вашей жены? Полно, граф, непозволительная страсть ослепляет вас.
– Не всё то золото, что блестит, Ваше Высочество. За минуту ослепления я дорого заплатил.
– C'est formidable!.. Стыдно так говорить.
– Ваше Высочество, когда узнаешь подлинную любовь всякая другая меркнет, гаснет, исчезает и остаётся пустое и страшное место. Я как путник в пустыне, я жаждал и вдруг увидел прекрасный родник. Я хочу прильнуть к нему жадными устами и пить хрустальную живую влагу красоты и ума…
– Вы слишком дерзновенны, граф.
– Пускай!.. Я люблю вас – оным всё сказано и всё оправдано.
– Скольким красавицам вы говорите так.
– Одной вам, Ваше Высочество, ибо краше вас не знаю.
– Оставьте, граф. Вас не переспоришь. Наш разговор слишком долог. Великий Князь смотрит на нас…
Великая Княгиня в негодовании встала и пошла в другой угол гостиной, где играли в лото. Великий Князь поднял от фишек глаза на неё. Странен и тяжёл был его взгляд, Великая Княгиня прочитала в нём ревность, и первый раз она опустила глаза перед мужем.
Наступил сентябрь – время полеванья – охотничьих утех. Чоглоков устроил на Крестовском острове охоту на зайцев. Из Летнего дворца Великая Княгиня и приглашённые охотники отправились на остров на шлюпках.
В золотой оправе осенних берёз стоял крестовский лес. Запах сухого листа, мха, грибов и свежесть широкого взморья опьяняли. День на редкость был красив. Издали повизгивания собак и ржанье лошадей были слышны. Великая Княгиня задержалась с посадкой на лошадь, и только паж оправил её амазонку, как затрубили рога, подала голос гончая, к ней примкнула другая с подвыванием, и охота, увлекая за собою неопытного пажа, понеслась, погнала по лисице. Екатерина Алексеевна осталась одна и, не желая скакать, шагом поехала по тонкой зелёной просеке. Сзади неё кто-то нагонял её карьером. Думая, что это кто-нибудь из доезжачих, Великая Княгиня не оглядывалась. Лошадь нагнала её и круто была осажена.
– Ваше Высочество!..
На широком нарядном турецком караковом жеребце рядом с нею оказался Салтыков в шёлковом дымном кафтане.
Рога далеко звучали, и слышно было, как неслись за лесом охотники. Вокруг Великой Княгини было как в запертом храме. Тишина и безлюдье. Неслышно по мокрому мху ступали лошади. В глубине просеки ложился туман. Голова кружилась от свежего, напоённого лесным ароматом воздуха. Не думая ни о чём, Великая Княгиня ехала рядом с Салтыковым.
– Ваше Высочество, не будьте слишком жестоки. Верю в вашу милость. Вот вам моя голова… Никто никогда не узнает о том счастье, которое вы мне подарите. Верьте – я умею хранить тайну.
Великая Княгиня молчала. Молодой густой лес непроницаемой стеной отделял их от охоты. Острее и сильнее был запах потревоженного конскими ногами мха и гриба.
– Ваше Высочество, не губите меня. Успокойте мою страсть.
Великая Княгиня низко опустила голову.
– Ваше Высочество, дайте хотя уверенность, что вы не совсем равнодушны ко мне… Я чувствую, что это так…
Великая Княгиня подняла голову. Её глаза сияли. В них была любовь, которую уже не могла она скрыть. Но она владела собою. Холодно, спокойно и строго она сказала:
– Граф, подумайте только о том, что вы себе позволяете говорить… И кому?.. Я не стану мешать вам строить ваши воздушные замки… Вы можете наслаждаться вашими фантазиями, сколько вам угодно, но меня я попрошу вас оставить в покое.
– Ваше Высочество, вы любите другого…
– Я – жена Великого Князя… И довольно.
– А нет… Нет… Это не то… Не то… Вы любите другого.
– Оставьте меня.
– Неужели я хуже Чоглокова?
– Полноте, граф. Вы сами знаете, сколь вы милы и дороги моему сердцу.
– Кирилл Григорьевич?..
– Ценю в нём его прямоту, честность и верность мне… Он к тому же не чета вам – примерный муж и семьянин. Берите с него пример.
– Лев Нарышкин?
– Мне нравятся его милые шутки. С ним весело, и он не мучит неуместными и непозволительными объяснениями в любви.
– Неужели толстый Большой Пётр?
– Он хорошо поёт.
– Да… у каждого таланты!.. Но… скажите всё-таки?.. Захара Чернышёва вы любите больше, чем меня?..
– Вы несносны. Настойчивость ваша меня изводит. Ну, хорошо, я скажу вам: вы нравитесь мне больше других. Что из этого?.. Я прошу вас оставить меня. Что могут подумать обо мне?.. Наше отсутствие вдвоём может быть замечено и дурно истолковано. Вы знаете, как люди злы.
– Марии Симоновны здесь нет и некому доносить и сплетничать.
– Вы забываете, что у меня есть муж, что он здесь и что вы – соперники. Он влюблён в меня больше вашего.
– Н-ну!.. Скажите мне… Одно…
– Ничего не скажу – уезжайте…
– Я не уеду от вас до тех пор, пока не услышу от вас самих, что вы неравнодушны ко мне.
– Да… да… Только убирайтесь…
Екатерина Алексеевна звонко и весело смеялась.
– Хорошо, запомните – слово дано…
Салтыков дал шпоры и помчался к опушке.
– Нет!.. Нет… – крикнула ему вслед Великая Княгиня.
– Да!.. Да!.. – донеслось до неё с опушки.
114
Ах, это поразительно!.. (фр.)
115
Ах, это ужасно!.. (фр.)