Страница 8 из 27
По темноте мы пошли к соседям. В нормальном обществе это было бы неприлично — посреди ночи заявляться к соседу с целью купить курицу, но я случайно узнал, что у соседского старика бессонница из-за ревматоидного артрита, поэтому он, скорее всего, сидит в кресле во дворе и ждёт, когда же взойдёт солнце.
— Мастер Адрастос, — позвал я, подойдя к забору. — Не спите?
— А, это ты… — прошамкал старик. — Не сплю. А ты чего не спишь?
Старик Адрастос до предела седой, бородатый, нестриженный и в общем какой-то неухоженный, так как дети и внуки его вкалывают от рассвета до заката, не до старика. Я видел его вчера днём: глаза блеклые, некогда тёмно-карие, но посветлевшие от возрастных изменений. Лицо худое, на теле видны следы былых крепких мышц. Ростом он, если учитывать старческую сгорбленность, метр семьдесят, может, чуть выше. Пальцы в шрамах, так как всю жизнь работал, признаков недоедания не наблюдается, а значит, потомки не обделяют его, что очень хорошо. Значит, правильно воспитывал детей, а те внуков.
— Есть у меня к вам деловое предложение, — сказал я. — Продайте курицу, а я дам вам средство, которое ненадолго уймёт боль и поможет уснуть.
— Я тебе и так курицу продам, — ответил старик.
Адрастос в молодости и зрелости был мастерским плотником, но затем постарел и начал страдать ревматоидным артритом. Точнее, это я установил, что у него ревматоидный артрит, а местный эскулап уверен, что это подагра. И он нихрена не прав, так как я точно различил характерные признаки ревматоидного артрита, а эскулап про такой даже никогда не слышал.
В нынешних условиях ревматоидный артрит — это железобетонная нетрудоспособность. Не будь у старика детей, он бы уже давно умер, так как никаких пенсий и пособий в этом мире никому не положено. И мне искренне жаль его, чисто по-человечески. Никогда не мог спокойно смотреть на страдания стариков даже в родном мире, где какая-никакая социалка и общество, более или менее, солидарно, а уж тут…
— Мне больно видеть, как вы страдаете от бессонницы, — сказал я. — Поэтому позвольте вам помочь.
— А ты, Алексей, что, целитель? — спросил мастер с недоверием.
— Да, учился в институте, — честно ответил я.
— В институте? — удивлённо спросил старик. — А я уж подумал, что ты дитя этого мира…
— Нет, я родом из русских земель, — снова сказал я чистую правду. — Но учился в институте далеко на востоке, очень близко к Китаю и Японии.
— Это где желтокожие живут, на половцев похожие? — проявил эрудицию старик.
— Да, похожие, — не стал я спорить. — Я могу ослабить боль, вызванную вашим недугом.
— Был бы рад, но у меня нет денег, чтобы оплатить твою работу, — вздохнул старик с сожалением.
— В этот раз всё будет бесплатно, — ответил я. — Не смогу уснуть, зная, что вы так и будете сидеть здесь, ожидая рассвета.
И на рассвете нихрена лучше не станет, потому что его, наконец-то сумевшего заснуть, затащат домой, где он проспит пару-тройку часов и вновь окажется во дворе, в ожидании непонятно чего. Печальная участь.
— Не знаю, как смогу отблагодарить… — произнёс старик.
— Продайте курицу, — ответил я ему с улыбкой.
— Пойдём… — старик опёрся о трость и с болезненным стоном поднялся из кресла.
— Волобуев, курицу в руки, — сказал я своему компаньону, а затем передал старику серебряную монету. — Знаю, много, но сдачи не надо. Внукам купите чего-нибудь. А теперь…
— Куд-кудах! — испуганно выдала курица, оказавшись в холодных руках Гены.
Я достал из кармана упаковку «Кеторолака», извлёк из неё таблетку и передал старику.
— Нужно проглотить и запить водой, — дал я инструкцию. — Сейчас…
Вода у меня была с собой, в пластиковой бутылке. Старик неуверенно проглотил таблетку и запил её водой с лимонной кислотой.
— Эка! — произнёс он удивлённо. — Кислая водица!
— Я добавляю в неё лимонный порошок, чтобы очистить от заразы, — объяснил я ему. — Скоро лекарство подействует, поэтому ложитесь спать. На этот раз, всё получится.
По идее, «Кеторолак» вообще нельзя при почечной недостаточности, являющейся ординарным осложнением при ревматоидном артрите, но характерных признаков почечной недостаточности у старика не наблюдается. Тем более, что одна таблетка на десять миллиграмм — это вообще ерунда для ещё крепкого старика.
— Благодарствую, мастер Алексей… — как смог, поклонился мастер Адрастос.
Я кивнул ему и дал Волобуеву знак идти за мной.
Мы вернулись на участок, спустились в подвал, где тихо спала, положив голову на прозекторский стол, Эстрид.
— Вот даже на десять минут нельзя оставить… — вздохнул я. — Эх… Гена, курицу держи, а я пока…
Аккуратно подняв Эстрид на руки, я осторожно понёс её в спальню.
Пришлось, предварительно, положить её на диван в гостиной, чтобы снять фартук и перчатки. Спала она крепко, поэтому даже не проснулась при кантовании.
Положив в кровать, я накрыл Эстрид одеялом и уже собрался тихо уходить, когда она крепко схватила меня за левую кисть.
— Давай заведём такую традицию, Алексей? — с улыбкой произнесла она.
— Ах ты, шельма! — возмутился я. — Так ты не спала!
— Хотелось узнать, что ты будешь делать, — хихикнула она.
— Хренушки тебе, а не традиция! — с притворным возмущением воскликнул я. — Пыхчу тут, волочу тебя, а ты всё это время притворяешься! Ну, знаете ли…
Был соблазн пощупать некромантку, якобы случайно, но я держал себя в руках.
— Зато было весело, — усмехнулась Эстрид, а затем погрустнела. — Снова пойдём работать?
— Лежи уже, — махнул я рукой. — Сам, как-нибудь, доделаю, но завтра до обеда не будить.
— Хорошо, — ответила Эстрид, закрывая глаза.
Я спустился в подвал и продолжил работу.
Из-за отстутствия дополнительных рук приходилось изворачиваться, но, к рассвету, я всё же «допилил» раздельные цикл нигредообращения в голове и теле старой служанки.