Поезд

   Он снова слега кланяется и отступив на шаг назад, аккуратно закрывает дверь купе.

   - Вот ты заметил? Они всегда отвечают с тем непроницаемым выражением лица, словно им плевать на то, что вокруг происходит? - спросила жена. Кажется она немного уязвлена.

   - Думаю ты сгущаешь краски. Кажется ты была достаточно убедительна, чтоб он всерьез отнесся к твоей просьбе. Поверь, через пол часа его довольная физиономия отрапортует тебе, что он все узнал и может тебя заверить, что у машиниста все под контролем.

   - Ага, да он уже и думать забыл. Мы увидим его не раньше очередного обхода, когда он, не моргнув и глазом, заявит мне, что выполнил мою просьбу и теперь с уверенность может мне сказать, что все в порядке.

   - Ну ты так или иначе получишь свой ответ - улыбнулся я.

   - Но дело же не в этом. Дело в безопасности. Сейчас он легкомысленно отнесется к свои обязанностям, затем машинист, а итог? Мы все в канаве.

   - Или хуже того - торжественно отвечаю я - в пропасти.

   - Не ёрничай. Ты же понимаешь о чем я - огрызнулась она. А затем надменно и слегка наигранно отвернулась к окну.

   Я вынул большой палец из страниц, в том месте где заложил его и захлопнув книгу, слегка шлепнул по обложке ладонью. Жена возмущенно приподняла бровь, снова повернувшись ко мне, словно проверяя достаточно ли у меня оснований, чтоб так шуметь.

   Я отложил книгу на диван, поодаль от себя, и молча, в упор, смотрю на жену. Она чувствует на себе мой взгляд и ее глаза бегают, словно сопротивляются естественному порыву взглянуть в ответ.

   Наконец не выдержав, она смотрит мне в глаза и вскинув голову с вызовом спрашивает:

   - Ну что?

   - Ничего.

   - Почему же ты на меня так нагло смотришь?

   - Ну что ты, дорогая. Тебе показалось - язвительно парирую я.

   Она снова резко вызывающе отворачивается. Она делает так очень часто. Наигранно начинает дуться и строить из себя недотрогу. В нашем возрасте это одна из немногих возможностей проявить чувства, отличные от обыденных - досады и усталости. А впрочем еще и нежности, и какой-то стерильной, неестественной радости. Мне это нравится. Так я каждый раз, словно вновь завоевываю ее.

  ***

   - Думаешь он уже там? - спросил я, бессмысленно глядя в темноту за окном.

   - Кто? Твой брат? - откликнулась она, оторвавшись от журнала и открыто глядя мне в глаза.

   Ее лицо приобрело то, холодно-безразличное выражение, которое всегда проявляется, когда наши разговоры касаются семьи - словно ничего нового она не надеется услышать, ведь все это мы обсуждали множество раз.

   - Да...

   - Конечно уже там. Ты же сам знаешь.

   - Знаю. И мне снова придется пройти через это.

   - Несомненно.

   - Вот хоть бы раз, его очень важные дела не позволили ему явиться раньше и не успеть подстроить ее настроение на этот, удобный ему, лад.

   - Почему это так тебя раздражает? Это ведь значит, что только когда он держит все под контролем, ему комфортно. Это проявление слабости.

   - Ты считаешь? Но почему они не видят этого? Почему потакают ему?

   - Они и его родители. Боюсь они этого просто не замечают. А даже если и замечают, разве не должны они проявить терпение.

   - О нет. И ты туда же. Я тоже их сын, но никогда не чувствовал ничего похожего по отношению к себе. Мои слабости не были поводом для снисхождения.

   - Ты начинаешь себя жалеть и становишься жалким.

   - Вовсе нет. Просто у меня это никак ну укладывается в голове. Кажется и ты теперь защищаешь его.

   - О боже, не пори чушь. Я вижу это так же как и ты. Это тоже раздражает меня. Но просто выкинь это из головы. Если ты накрутишь себя и явишься к ним таким, ничего хорошего из этого не выйдет.

   - Постоянно кручу это в голове, но все равно не могу к этому привыкнуть. Эти его снисходительные манеры, когда он появляется за спинами родителей с бокалом вина и невинно так наблюдает как мы приветствуем друг друга. А затем небрежно, мимоходом приветствует меня, словно мы отвлекли их от чего-то важного и нам всем нужно быстрее покончить с ритуалом, чтоб он мог продолжить очередной важный рассказ о своих успехах.

   - Не обращай внимания, в конце концов ты же не хочешь испортить праздник матери?

   - Да, ты права. Конечно не хочу. И снова буду чертовски скромен и любезен.

   Тем временем поезд опять меняет направление, повинуясь холодной стали рельсов.

   - Полезно иметь рядом человека, который может видеть тебя со стороны и вовремя вправить тебе мозги. Кажется я снова впал в мелочное сочувствие самому себе. Немыслимо как быстро человек опускается до своей дурной натуры.

   - Это очень странный комплимент, но я приму его - ответила она с очаровательной улыбкой.

   - Пожалуй я все таки проветрюсь - говорю я.

   Она кивает и я открываю дверь купе.

  ***