Страница 7 из 12
– М-мм, – замычал Билл, вколачиваясь со всей силы, пока не излился. Он шлепнул меня по ягодице и отправился к себе. Я медленно разогнулась, ощущая неприятную резь внутри, и поплелась в ванную.
Вода была обжигающе горячей: пар окутал меня, создавая иллюзию потустороннего мира, где нет боли и страха. Сначала я терла себя мочалкой, сдирая кожу, чтобы смыть с себя следы той мерзости, что со мной сделали. Всегда делали. Затем опустилась на кафель, пряча лицо в коленях. Какая я жалкая. Какая трусиха. Отвращение к себе переполняло.
Я привыкла быть тихой, покорной. Моя личность с детства была под колпаком, а после исчезновения мамы все стало еще хуже. Меня задавили, не позволили раскрыться. Я навсегда останусь куколкой, не стану бабочкой. Этот ад со мной до конца. Иногда мне хотелось умереть. Просто не проснуться однажды утром. Но и на то, чтобы взять в руки свою смерть, если уж не могу взять под контроль жизнь, у меня не хватало смелости. Если бы мама была рядом, если бы…
Как я жалела, что у меня не было брата. Возможно, тогда отец не приблизил бы Билла, троюродного племянника, не сделал его преемником и наследником, не выдал бы меня замуж за чудовище. Отец любил все контролировать, а Билла можно контролировать. Гордон Берроуз по-прежнему глава семьи.
Я тяжело вздохнула, жалобно всхлипнув, и тихо запела. Музыка – единственная отдушина. Я играла и пела, когда ненавистных мне мужчин не было дома.
Прислушайся к своему сердцу
Когда он зовет тебя
Прислушайся к своему сердцу
Ты ничего другого не можешь сделать
Я не знаю куда ты собираешься
И я не знаю почему
Но прислушайся к своему сердцу
Прежде, чем сказать ему прощай
Слова той самой песни, которую пела на свое восемнадцатилетие, закапали с губ, как горючие слезы. Тогда у меня еще могло быть иное будущее: была мама, подруги, любовь… Я закрыла глаза, воскрешая в памяти образ Марка Нортмана. Стальные с туманной поволокой глаза, острые скулы, темные волосы. Крепкое тело, надежное плечо… Он подарил мне первый поцелуй, жаркие объятия, зажег огонек неизведанного. Оно и сейчас неизведанное. Меня никто больше так не целовал, не возбуждал страсть.
О его гибели я узнала из новостей и ни на секунду не поверила, что это произошло случайно. Слишком чудовищное стечение обстоятельств. Не удивлюсь, если отец участвовал в этом. Но при мне семья Нортман никогда не обсуждалась.
Утром я спустилась к завтраку и сразу поняла, что отец вернулся. Из кабинета доносилась отборная брань. Что случилось, интересно? Я осторожно подкралась к кабинету и остановилась возле неплотно прикрытой двери.
– Он вывел мои деньги! – кричал отец. – Обокрал меня, сученыш!
– А если обратиться к властям? – услышала настороженный голос мужа.
– Ты идиот?! – отец вызверился на него. – Как я налоговой объясню происхождение этих денег! Сукин сын! – Я не знала, кто обставил отца, но была благодарна ему. Значит, справедливость все же есть! А за преступлением всегда следует наказание. – Нужно было пристрелить и его вместе с братцем! Ублюдки Нортманы!
Я закрыла рот ладонью, едва сдерживая вопль. Так вот что произошло?! Грея, брата Марка, убили, а он сам… Авиакатастрофы не было, получается?! Боже… Мой отец и муж чудовища. Я это и раньше знала, но хладнокровное убийство… Потом замерла, пораженно закусив губу: Марк жив. И он вернулся…
Глава 2
Мелена
Я незаметно опустилась в кресло на четвертом ряду небольшого театра Уэст-Палм-Бич. Здесь работала на полставки миссис Харрис, мой педагог по вокалу. На репетициях она играла на фортепиано и помогала артистам ставить голос. Иногда даже позволяла мне садиться за инструмент, а сама муштровала молоденьких актрис. Я обожала это время. У меня был час на себя и свою мечту. Это было моей отдушиной – в театре все надевали маски, а я снимала. Здесь я становилась собой. Хотя нет, той, которой мечтала быть. Всего на час. Даже меньше, чем было у Золушки.
Правда, сегодня я не стремилась на сцену – мысли совсем о другом. Два дня я ходила сама не своя. Все думала о Марке. Понимала, что для меня его возвращение ничего не меняет. Он и не помнит уже девчонку, которая выскочила ему под колеса, а потом просила о поцелуе. Но я была счастлива уже от осознания, что он есть. Где-то там живет, дышит, улыбается. А еще меня переполняла странная эйфория от его изощренной мести отцу. Да, это удар по всей семье Берроуз, но мне хотелось смеяться. Эти деньги для меня никогда ничего не значили. Пусть Марк мстит. И за меня тоже, хоть и не знает об этом.
Кто-то сел рядом, обдавая острым запахом пряностей и океанской свежести. Я повернулась, уткнувшись взглядом в синий спортивный пиджак, подняла глаза и забыла, как дышать. Мужчина моих грез и тайных желаний сидел рядом, изучая меня пронзительными серыми глазами.
– Марк?! – тихо воскликнула, узнавая и совершенно не понимая, кто передо мной. Он стал знакомым незнакомцем. Его лицо, взгляд, хищный разлет бровей – все это я не раз воскрешала в памяти, не хотела забывать. Но в том молодом мужчине была легкая насмешка над всеми и даже над собой, приятная мягкость и доброта, а сейчас одного взгляда хватило, чтобы оценить самоуверенную властную мужественность и волнами исходившую опасность. Да, хищников я научилась распознавать.
– Здравствуй, Мелена, – гипнотически низкий голос окутал бархатом, погладив везде, даже в самых запретных местах. Он улыбнулся скульптурно вылепленными губами, и я поняла, что пропала. Пять лет словно и не было. Мне снова восемнадцать, а он – мужчина моей мечты.
– Боже, Марк, – я больше не сдерживалась, – я думала ты умер! Я так рада, что ты жив. Очень рада!
Мы были знакомы всего ничего, а хотелось броситься ему на шею и рассказать, как я счастлива видеть его.
– Я тоже рад, – со странной иронией отозвался он, не отводя от меня глаз. – Пообедаем вместе?
– Я бы с удовольствием, но не могу.
Если отец или Билл узнают… Даже представить страшно, какой меня ждет скандал. А в свете подслушанного разговора о пропавших деньгах – лучше не рисковать.
– Не бойся, – Марк словно бы мысли мои прочитал, – больше тебя никто не обидит, – и протянул мне руку, крепкую, сильную, загорелую. И я поверила. Вот так просто. Вложила свою ладонь, утопая в обжигающем тепле. Марк казался скалой, монолитом, за ним можно спрятаться, укрыться, переждать бурю. Тем более это просто ланч двух давних знакомых.
– Меня должен забрать водитель через сорок минут, – на всякий случай предупредила. Не хочу объясняться и отчитываться перед отцом, когда ему поступит доклад, что я внепланово отлучалась.
Марк тонко улыбнулся и весело поинтересовался:
– Тебя стерегут?
– Контролируют, – откровенно призналась я.
– Большой и злой дракон?
– Два очень злых дракона.
Перед нами распахнулась задняя дверь тонированного черного кадиллака «Эскалейд». Я на мгновение заколебалась, ощущая себя маленькой девочкой, ступающей на опасный путь. Мне было тревожно. Большая черная машина воспринималась демоном, готовым увезти прямиком к грешным мечтам, а мужчина рядом – самим дьяволом, способным подарить сладкий ад на земле.
Я подняла глаза на Марка. Он ничего не сказал, только взгляд блеснул сталью. Я подчинилась, кожей почувствовала, что отказа он не примет. Ему в принципе нельзя было сказать «нет»!
Мы устроились на террасе колоритного французского ресторана, вдали от посторонних глаз, и я была благодарна за это. Не хотелось бы встретить знакомых, которые потом бы судачили о ланче со сногсшибательным незнакомцем. Я ведь только с Биллом выходила обычно.
Марк придирчиво изучал меню, выбирая самые изысканные блюда. Да, я позволила сделать заказ и для меня. Так я могла, не отвлекаясь и не боясь быть пойманной за неприличным разглядыванием, изучить мужчину, которого, по сути, не знала. Никогда не знала, но очень хотела узнать.