Страница 74 из 98
Твердислав Михайлович был поставлен оборонять ворота, с ним в башне встало два десятка уцелевших елецких арбалетчиков. Столько же воев с самострелами усилили гарнизон угловой, так называемой «глухой» башни по левую от нас руку — стоящей напротив ворот уже внутреннего тына. Если что, арбалетчики ударят в спину тем, кто попытается разбить их створки, атакуя по периболу… Так вот, когда мы забегали в надвратное укрепление, я не разглядел Твердислава — теперь же оно целиком охвачено пламенем… А ведь судьба храброго воеводы мне далеко не безразлична!
Северянин, к моей вящей скорби, отрицательно мотнул головой:
— Крепко обожгло его, унесли вместе с еще пятью пострадавшими ратниками. Остальные разделились, пытаются добить до катапульт.
Я облегченно выдохнул — думал, что уже погиб земляк! — а после раздраженно мотнул головой:
— Не добьют они, только зря подставляются! Собери их, Микула, держи подле себя. Чую, еще пригодятся нам в бою самострелы… Ну все, братцы, поспешите!
Оба гридя побежали вперед, по коридору-раскату, пригнувшись и успешно миновав пролом — а я встал плечом к плечу к воям, замершим в ожидании у бреши. Спустя всего пару секунд показалась голова очередного ворога — и тут же в лицо его ударил точно пущенный срезень! Не скрывая своего ликования, я громко, обрадовано воскликнул, обращаясь к меткому лучнику:
— Молодец, так держать! Так мы только стрелами их перещелкаем!
Увы, стоило мне лишь произнести подобное вслух, как следующий же ворог, поднимаясь по венчающим лестницу перекладинам, заранее закрылся щитом. А поднявшись до пояса, после короткой паузы он буквально впрыгнул внутрь городни! И тут же вскочил с досок настила, кинувшись к воям…
Два срезня ударили нукера в спину, швырнув на ратников, но не пробив прочного ламяллярного панциря. Впрочем, равновесие поганый потерял — а секундой спустя был сбит с ног стремительным уколом рогатины, ударившей в его горло! Татарин как раз немного опустил щит из-за толчка в спину… А я с удивлением понял, что поднявшийся наверх есть не монгол-тургауд, а одевший его доспехи воин мокши! И тут же забыл об этом: пока мы возились с одним поганым, в пролом успел нырнуть еще один бронированный чужак! А за спиной его показался и третий, все еще счастливо избегающий встречи с русской стрелой…
— Сходимся, давим их! Пока свои здесь, стрелять поостерегутся!
Дружинники по моей команде спешно делают шаг навстречу к врагам, второй… Из-за спин ратников вновь вылетает срезень — и полосует бедро показавшего в проломе нукера с внутренней стороны! Тот падает на живот… В то время как его соратник с ревом бросается на воев, преградивших ему путь — и открыв нам спину! Свирепая атака мокши была принята на сцепленные щиты — и тут же сзади в панцирь ворога впилась рогатина! Впрочем, наслаивающиеся друг на друга броневые пластины выдержали укол копья — однако его инерции хватило, чтобы швырнуть поганого вперед, под размашистый удар чекана… А очередной выпад рогатины, нацеленный в лицо раненого в ногу татарина, упокоил и последнего прорвавшегося на площадку ворога! Поднимающегося же следом за ним поганого встретили стрелы с узкими гранеными наконечниками…
— Расходимся!
…Мы довольно успешно очищаем узкую площадку меж двумя группами ратников раз пять или шесть, не неся при этом потерь. Ибо каждый раз атаки врагов принимаются на стену щитов одного из отрядов, в то время как в спину противнику бьют вои второго. Один раз, правда, вновь поползшие вслед за мокшей гулямы попытались накопить силы у самой бреши. Но двух сумевших подняться наверх нукеров буквально вытолкнули в пролом копейными ударами! А все попытки вражеских лучников обстрелять нас, стоя на верхней перекладине лестницы, быстро пресекались уже нашими воями — четыре едва ли не залпом выпущенных срезня против одного, и стена сцепленных щитов впереди, как прикрытие русичам! Тут, как говорится, «ваши не пляшут»…
Но, увы, в пылу схватки мы позабыли — я уж точно! — еще об одной подстерегающей нас опасности…
Раздавшийся позади гул и чудовищный треск заставил меня испуганно обернуться назад — и тут же я инстинктивно шарахнулся вперед, увлекая за собой воев! На наших глазах двухскатная кровля лопнула под напором падающих на нее объятых пламенем бревен — рухнул выгоревший шатер надвратной башни! На нас рухнул, на нашу городень… Последним, что я увидел, была летящая прямо на меня толстая, обструганная перекладина, наполовину охваченная огнем…
А после — тьма…