Исповедь эгоиста.

И вот этот капитан, который был завязан на таких задачах стратегического уровня, попал ко мне в руки. Реально секретоноситель крупной преступной организации и сейчас я его потрошу.

Да, здравствует шиза! Неужели меня переклинило на теории заговора и по-глупому лезу спасать мир. Оно мне надо? Сейчас стоит вопрос в том, чтобы успеть унести свои ноги и вывести из под удара моих новых знакомых, когда прилетит ответка из Санкт-Петербурга после прохождения информации о гибели ключевого человека в этой губернии.

Посмотрев на часы, я понял, что немного увлекся, и до прекращения действия препарата осталось мало времени, поэтому решил уточнить для себя несколько моментов и расспросить про Русско-Турецкую войну на Балканах. Все-таки основное задание для меня было не безнадежная борьба со злом в этом мире, а реабилитация памяти полковника Арцеулова. Капитан был как раз в то время, в том же районе. Может, что и знает, тем более, в последнее время меня все преследовала чуйка, что неспроста я влез в эту историю с княгиней, урядником и возможно в той или иной степени получу нужную первичную информацию.

– Капитан.

– Да-а-а-а.

– Вы участвовали в осаде Плевны?

– Да-а-а-а. В кавалерии.

– Вы слышали про полковника Арцеулова?

– Да был такой в штабе генерала Криндера. Застрелился.

– Почему застрелился?

– Он помог туркам провести большой обоз в Плевну, сообщил неприятелю пароли и от имени генерала Криндера генералу Крылову, командующему кавалерией, передал приказ отвернуться в сторону и не мешать прохождению обоза. Крылова тогда только отстранили, всю вину переложив на Арцеулова, а кавалерию возглавил генерал Гурко.

А я помнил этот момент в истории Русско-Турецкой войны, когда после третьего штурма Плевны, турки умудрились протащить два огромных обоза с боеприпасами, продуктами и подкреплением. Русская кавалерия под командованием генерала Крылова странным образом осталась пассивной, что позволило туркам основательно укрепить гарнизон осажденной Плевны и оттянуть падение города-крепости на более поздний срок, что существенно повлияло на весь ход компании и конечно увеличило потери русской армии.

Суда как такового не было – полковник Арцеулов под гнетом доказательств застрелился.

– Арцеулов действительно был виноват?

– Не-е-е-ет, всего лишь козел отпущения. Это англичане попросили моего благодетеля максимально продлить осаду Плевны, конечно не бескорыстно-о-о-о.

– Ты принимал в этом участие?

– Нет. Тогда я был маленькой сошкой и в таких делах не участвовал. У моего благодетеля в штабе Великого князя Николая Николаевича Старшего был свой человек, он все это и организовал.

– Зачем это понадобилось графу Ремезову?

– Деньги… Ну и надо было укоротить военную партию, уж слишком они увлеклись и стали побеждать и соответственно набирать вес при Дворе. Наши британские друзья просто не успевали основательно подготовиться, поэтому готовы были платить любые деньги за задержку в продвижении русских войск.

– Но ты же русский офицер. Как можешь об этом так спокойно говорить? Там же столько народа погибло! – уже не сдержался я.

Но пьяная улыбка не исчезла с его лица, он ни мгновения не задумывался над ответом.

– А мне то что? Кто обо мне позаботился, когда выкинули из гвардии и все отказали от дома? Ненавижу-у-у-у! – завыл капитан, а значит, его понесло в сторону и надо срочно перенаправлять нить разговора в нужную для меня сторону.

– Понятно все с тобой. Кто был человек Ремезова при штабе Великого князя?

– Полковник Гуткин.

Хм, невелика персона, хотя, как меня учили на курсах оперсостава, всегда проще и дешевле завербовать водителя, кладовщика, клерка, нежели большого начальника. Надо уточнить роль этого полковника.

– Он замыкался на какого-то посредника или сам напрямую получал указания от Ремезова?

Жандарм улыбнулся.

– Благодетель сам не раздает команды, не по его чину со всякими разговаривать. Большой, занятой человек. У него для этого есть доверенное лицо.

– Кто этот человек?

– Его секретарь – Архип Архипович.

– Фамилия?

– Не знаю, его все только так называют. Он давно при графе, чуть ли не с самого рождения. Умен и предан.

– Понятно. Гуткин, находясь при штабе великого князя, сам не мог организовать проведение турецкого обоза, слишком много нюансов. У него должен был быть доверенный человек при штабе генерала Криндера. Да и в историю с самоубийством полковника Арцеулова не очень верится. Что ты можешь сказать по этому поводу?

– Точно ничего не могу сказать, только предположения.

– Говори.

– К этой истории не имею отношения. Я только недавно слышал, что подполковник Георгадзе, как раз находившийся в то время при штабе генерала Киндера, после падения Плевны сумел закрыть свои многочисленные карточные долги и после окончания войны даже прикупил себе имение в Крыму, прямо на берегу моря. Люди поговаривают, что онприхватил брошенные турками сокровища болгарских ростовщиков, но как-то не очень верится, не тот человек. Трусливый, такой не будет с шашкой наголо захватывать обозы, вот в спину ударить, подложное письмо подкинуть – это про него.

– Ты его хорошо знаешь?

– Так, пересекались, потом, после войны, как раз по поручению благодетеля.

Пока он говорил, я обратил внимание, что произнесение слов становится более четкое, без характерной растянутости, да и построение фраз более осмысленное и логичное. И главное взгляд – изменился, стал более осмысленным и в нем появился испуг и напряжение. Явно действие препарата подходит к концу и соответственно мое время для принятия окончательного решения подходит к концу.

– Что ты искал в доме Котова?

– Списки…

– Каторжников, которых перекрасили в честных охранников?

– Да.

– Нашли? – с легкой усмешкой спросил я.

– Нет. Ведь они у вас.

– Возможно.

– Вы ведь и есть тот самый Катран?

«Да, действие препарата явно закончилось, и начался серьезный словесный поединок».

– Не буду скрывать – я.

– Жаль, что встретились при таких обстоятельствах.

– Хотели бы, чтоб я так сидел привязанным к стулу, а вы задавали вопросы? – я перешел на «вы» в разговоре.

– Очень, – и по взгляду стало понятно, что живым бы я не вышел.

Странно, но у меня как-то пропало желание вообще дальше говорить. Любая информация, полученная при таком общении, будет иметь весьма низкий уровень достоверности, и обязательно потребуется полная и всесторонняя проверка. А это время, ресурсы и угроза засветиться при проведении оперативных мероприятий. Оно мне надо?

Капитан видимо что-то такое прочитал в моем взгляде и оскалился:

– Не пощадишь же?

– А ты бы пощадил? Особенно после того как тут много чего напел про своего благодетеля, графа Ремезова и его секретаря Архипа Архиповича.

Он видимо не помнил самого допроса и в его глазах появился настоящий ужас от того, что он совершил в полусознательном состоянии. Только от простого факта осознания такой простой истины он начал дергаться, пытаясь вырваться, выть от безнадежности своего положения. Лицо его покраснело от прилива крови и он, прямо как пойманный в сеть матерый волчара, залязгал зубами.

– Дьявол! Дьявол! – все выкрикивал он.

Главное, что руки и ноги ему вязали специалисты, причем специально поверх одежды предварительно еще намотали несколько слоев ткани так, чтобы в любом случае не осталось никаких следов и гематом, доказывающих сам факт пленения жандармского капитана. Услышав отчаянные крики, в комнату ворвался доктор, урядник и за его спиной выглядывали двое доверенных полицейских. Сейчас именно тот момент, когда надо срочно принимать решение, а не стоять и рассматривать весь этот цирк.