Страница 65 из 119
Еремеев был напряжен как струна и его била сильная дрожь, обычное явление перед боем, но он старался не показывать свое состояние подчиненным. Но время шло, люди возились с колесом, но ничего не происходило. Прошел уже час и урядник и остальные полицейские стали терять терпение. Но тут в гарнитуре радиостанции Еремеев к своему удивлению услышал голос старшего сына:
– Катран, вызывает Леший. Прием.
– Леший, Катран на связи. Прием.
– Катран, Конвой, бандиты начали движение, минут через пять появятся. Впереди, как и ожидалось Котов и Попов. Прием.
– Леший, объявляю благодарность. Затаись. Твоя задача застрелить любого, кто попытается удрать в обратном направлении. Прием.
– Вас понял, Катран. Прием.
– Леший, конец связи.
– Плюс.
– Конвой слышал? Прием.
– Слышал, Катран. Готовимся. Прием.
– Работаем по плану. Я стреляю первым по лошади Котова. Прием.
– Принято. Прием.
– Конец связи.
Полицейские уже с некоторым изумлением посматривали на Еремеева, который вроде как сошел с ума и разговаривает сам с собой. Но урядник повернулся к товарищам и коротко бросил:
– Котов с ряженными сейчас выйдут из леса. Сигнал всем падать на землю, когда наш стрелок из леса под иудой застрелит лошадь. Понятно?
Полицейские закивали головами. В подтверждение слов урядника через пять минут из леса начали выходить всадники, построившись в колонну по два, рысью двинулись в сторону остановившейся повозки. Уже было прекрасно видно, что все в приближающемся отряде одеты в полицейскую форму, вооружены драгунскими винтовками Бердана. Впереди, как и ожидалось, становой пристав Котов, причем перед собой, поперек седла он держал скорострельную и многозарядную винтовку Винчестера, которая была его гордостью.
Таким темпом минут через пять они приблизились к полицейскому конвою. Подчиненные Еремеева, сделали вид, будто разглядев Котова, они успокоились и занялись своими делами, но реально все были напряжены и ждали от своего сослуживца подлого удара в спину.
Еремеев вышел чуть вперед, поднял руку, чтобы всадники остановились, что они, подчиняясь команде Котова и сделали.
И тут в гарнитуре радиопередатчика полицейский урядник услышал последнее распоряжение перед боем:
– Леша, живьем эту суку возьми. Я его на британский флаг порежу, козла дранного…
Становой пристав выехал чуть вперед, но первым начал разговор Еремеев.
– Олег Матвеевич, добрый день, какими судьбами?
– Здравствуйте, Алексей Фролович. Тут стало известно, что на ваш конвой готовиться покушение, поэтому срочно пришлось вызывать летучий отряд с приисков и нестись за вами.
Еремеев, уже почувствовавший кураж перед боем, осмотрел лошадей, бойцов «летучего отряда» и с презрительной усмешкой ответил, так как учил Катран, чтоб спровоцировать иуду:
– Оно и видно, как вы неслись нам в помощь. Лошади свежие, видно, что отдыхали долго, да и твой летучий отряд – одни ряженные каторжные рожи…
Котову сразу стало понятно, что его раскрыли и винчестер, который он придерживал начал свое движение, чтобы застрелить наглого урядника, но тут голова лошади, на которой он сидел, буквально взорвалась брызгами крови, залив глаза станового пристава, а где-то слева со стороны деревьев раздался несильный хлопок, похожий на громкий щелчок хлыста. Он рефлекторно попытался стереть горячую жидкость с лица, отпустив свое оружие, но убитая лошадь, ноги которой сразу подломились, упала на бок, ударив всадника со всей силы о землю, выбив из него дух.
Становой пристав уже не успел увидеть, как мгновением позже такой же выстрел разнес голову лошади Попова, а подчиненные Еремеева как – то уж слишком организованно попрятались кто в траве, кто за повозкой и у всех наготове уже было заряженное оружие из которого они немедленно открыли плотный прицельный огонь по ряженным каторжникам.