Исповедь эгоиста.

Глава 12

Так мы проговорили до вечера, обсуждая все возможные нюансы предстоящей работы. То, что операция намечается непростая, я даже уточнять не стал – люди и так поверили в серьезность приближающихся неприятностей. Я даже название придумал экзотическое для этого времени: «Охота на вервольфа». Правда пришлось потратить время на объяснение того, что такое вервольф и особенно значение термина «оборотень в погонах», на которого мы начали охоту. Такие, как это говорится, креативные наименования были приняты с восторгом и пониманием, да и я был доволен. Если честно, то в данной ситуации я реализовывал свою самую давнюю, большую и несбыточную мечту, которая меня буквально одолевала, когда я сидел в местах не столь отдаленных. Мне до ломоты в зубах хотелось бороться с коррупцией в органах правопорядка самыми радикальными способами и о чудо, сейчас все реализуется. Уже за одно это, я был благодарен всем высшим силам, которые меня сюда забросили.

Но начинать нужно было с главного: в первую очередь это организация на окраине городаоперационной базы, где мы с Мишкой и временно прикомандированным в мое распоряжение Прохором, могли бы спокойно проживать, в любое время выходить и приходить, не привлекая внимания, ну и конечно спокойно оставлять вещи. Светиться в доме урядника или в меблированных комнатах, где проживал доктор, было бы верхом глупости. Но Еремеев-старший быстро нашел решение – недалеко от пристани его старый знакомый держал лавку и небольшой склад. Год назад сделал пристройку, что-то типа хостела для судовых команд и грузчиков, подрабатывающих в порту. Маленькая кухонька и летняя столовая тоже давали дополнительный доход.

Хозяин всего этого великолепия юркий, жилистый мужичок, которого все просто называли Макаром, утром следующего дня встретил нас в лавке, где уже шла бойкая торговля скобяными товарами, канатами и чем-то еще, что очень пользовалось спросом у речных корабелов. Увидев нас, он сначала скривился, быстро просчитав босяков, которые никак не попадают под определение «перспективный клиент», но тут вперед выступил Прохор, подмигнул хозяину и протянул записку, которую утром, перед самым уходом на службу набросал Еремеев.

Макар узнал Прохора, только после того как тот снял грязный замусоленный картуз, но виду не подал и не выказал признаков удивления. Но вот взгляд… взгляд выдал бывалого человека, который посмотрел смерти в глаза не раз на своем веку, поэтому я никуда не лез качать права и просто стоял в стороне и наблюдал за происходящим.

Когда мы шли, Прохор поведал, что это давний боевой товарищ отца, который после ранения перебрался сюда и открыл свое дело. Работал честно, стараясь не подставить друга, который на первых порах помог вписаться в жизнь уездного города, и когда смог стать на ноги всегда был без разговоров готов помочь. Да и утром Еремеев-старший просто сказал – нужна будет помощь, любая, даже спину прикрыть, обращайтесь к Макару, не откажет и не предаст.

Прочитав записку, он провел нас на достаточно обширный склад, где в дальнем углу была сделана отдельная комнатка для кладовщика или для охранника. Сейчас она пустовала, и Макар нас провел туда. Закрыв за собой дверь и убедившись, что рядом никого лишнего нет, он, посмотрев мне в глаза и встретив такой же твердый и уверенный в себе взгляд, чуть ухмыльнулся. Хотя это было больше похоже на волчий оскал, так хищник демонстрирует клыки, показывая, что в случае чего готов вцепиться в горло.

– Ну, Прошка, рассказывай, что за гости такие дорогие. Батька твой абы за кого не стал бы так просить. Вот и интересно кто ко мне в гости то пожаловал.

Вроде как и доброжелательно, но скрытая угроза была заметна, а как по мне, прошедшего зону, все это больше походило на элементы прописки, должные установить кто тут главный. Плавали – знаем. Если надо можем и по «фене», но за сто пятьдесят лет много чего изменилось в этом направлении, поэтому лучше не рисковать. Но и Макара можно понять – основной контингент его клиентов это либо те кто связан с речными грузоперевозками, либо бывшие каторжники, по той или иной причине осевшие в этом регионе. Тут волей ни волей станешь жестким и бескомпромиссным, это такая публика, только дашь слабину, сразу сядут на шею. Поэтому я выбрал компромиссный вариант: тоже показать зубы, но без лишней агрессии, главное не переборщить. Он же бывший военный, да и я не с пальмы слез, поэтому можно попытаться на этой почве найти общий язык. Так сказать продемонстрировать свой статус, самую малость, а дальше включиться забитое долгими годами службы уже фактически закрепленное на генетическом уровне чинопочитание.

Я ответил, прямо смотря ему в глаза.

– Так просто люди божьи. Идем своей дорогой, никого без дела не трогаем, но и себя трогать не позволяем.

Мерились взглядами долго и, что самое интересное, в его глазах разгорался веселый огонек.

– Ох, не простой ты, божий человек, – выдал он своей вердикт.

– Похож на сидельца, есть у тебя в глазах что-то такое, но все равно чужой ты тут.

О как, начался серьезный разговор. Ну ладно, сейчас покажем высший класс тактики непрямого воздействия. Я повернул голову к стоящему чуть сзади Еремееву-младшему.

– Прохор, – и голос спокойный, но сразу был расценен как командный и Прохор меня не разочаровал. Он сразу вытянулся по стойке смирно, показывая тем самым, что у него в семье ношение формы это потомственное занятие.

– Слушаю, ваше благородие, – а глазки у Макара начали широко открываться.

– Берешь Мишку, пробежитесь по складу, посмотрите на предмет лишних ушей. Потом займите наблюдательную позицию. Если кто пойдет, сразу начинай громко ругать Мишку, ну допустим, за разбитый стакан. Мне с хозяином поговорить надо, наедине.

– Будет сделано, ваше благородие.

Скрипнула дверь и оба сорванца уже исчезли из комнатушки.

– Ну что Макар, покалякаем о делах наших скорбных, или дальше будешь тут преступного авторитета разыгрывать?

Выражение глаз изменилось, теперь передо мной стоял солдат, правда где-то далеко-далеко на задворках еще плескалась насмешка, но так, самую малость.

– Присядем. Разговор будет долгий.

И вот мы сидим друг против друга на каких-то грубо оструганных лавках. И первым разговор начал Макар.

– Так, «ваше благородие»? Чувствовалось что-то неправильное. И Леха Еремеев еще тот хитрован. Что у вас там происходит? Тайная проверка?

– Да нет. Слышали, что недавно с полицейским патрулем произошло?

– Да кто ж не слышал. Много хороших людей полегло.

– Вот. А теперь я тебе скажу следующее: гибель полицейских была не случайна. Есть информация, что их специально подставили под пули бандитов, и основной целью было убийство именно твоего друга, полицейского урядник Еремеева. И история еще не закончилась и Алексею Фроловичу и его старшему сыну в ближайшем будущем угрожает реальная смертельная опасность.

Бах! Макар ударил кулаком по столу.

– Суки! Таких ребят положили…

Он вскочил и несколько секунд бегал по комнатушке, пытаясь унять гнев, потом остановился и посмотрел снова на меня, посмотрел пристально еще раз, как будто хотел рассмотреть душу и выдал свой вердикт.

– Так вы, ваше благородие, тот самый, который в лесу всю банду…

– Ты имеешь Катрана?

Он кивнул головой.

– Да. Это мой боевой позывной. Ну, что-то вроде кличек у казаков. Во время боя трудно называть друг друга длинными именами, поэтому и придумываем короткие позывные.

– Мудрено, но верно. Так значит, они могут за Лехой прийти?

– И за Лехой и за Антохой. Поэтому Прохора сюда переведем, мал он еще с пистолетом бегать, а вот всякие задания выполнять – в самый раз.