Страница 42 из 119
– Ну, слава Богу, что вы живы. А то неделю вообще вас не чувствовала, как будто вас не было в вашем мире.
– Так оно и было. Скажем так, проводил разведку в вашем мире.
Они даже подались вперед от таких новостей, и потом пару часов у нас был ну очень плодотворный разговор. Мне кажется, что эти две замечательные женщины просто соскучились по моему обществу, ну и конечно извелись от неизвестности, а сейчас со страстью голодающего, удовлетворяли свое любопытство. Я их не разочаровал и выдал, правда, немного адаптированный рассказ, без некоторых подробностей, но все равно и этого хватило чтоб вызвать кучу охов и вздохов. Уже под утро, когда все подустали от общения, мы договорились пока не доставать друг друга ненужными разговорами и ждать прихода контрольных телеграмм от урядника и княгини, что будет основной отмашкой для начала следующего этапа по решению их проблемы.
Вот после таких событий я нормально выспался и на следующий день после обеда пошел отмечаться у своего куратора из полиции, конечно прихватив самые настоящие с мокрыми печатями липовые справки, что всю неделю прохлаждался на осмотре в психиатрической клинике.
После этого была рутинная работа по монтажу все тех же охранных системы, копание в интернете с более подробным изучением всей возможной информации по тому периоду истории России, более углубленное изучение английского языка, ну и конечно подтягиванием своей физподготовки. Не вышел бы я на работу, то у моего офицера-куратора по УДО появилась бы причина написать не совсем хорошую характеристику и тут недалеко до пересмотра решения и возврат на нары.
Небольшой, по современным меркам загородный домик, который в своей долгой жизни наверно помнил еще то время, когда Сталин только-только прорвался на Олимп власти, когда его новые хозяева принимали в гостях знаменитых поэтов, художников, артистов и режиссеров, память о которых потом перечеркнула большая война. Расположенный в большом и старом подмосковном лесу, он помнил, как по ночам гудели немецкие бомбардировщики волнами идущие бомбить столицу, далекий грохот зенитной артиллерии и взрывы тяжелых авиационных бомб, от которых звенели обклеенные бумагой стекла. Он тогда не пострадал, и прекрасно помнил, как его хозяева, семья известных дипломатов, оплакивали в сорок втором пропавшего без вести в районе Харьковастаршего сына, боевого летчика-истребителя. Он помнил, как оплакивали в сорок третьем гибель среднего – танкиста, сгоревшего со всем экипажем на Курской Дуге. И только радость от возвращения младшего, не позволила навсегда прописаться в этих стенах тоске и унынию. Он, как и старшие браться, тоже не прятался в тылу и не козырял связями отца, а прошагал пол страны простым ванькой-взводным в пехоте и вернулся в сорок четвертом израненным в тяжелых боях в районе Корсунь-Шевченковского котла. Именно он, младшенький, не дал прерваться фамилии и, сумев мобилизовать ослабленный ранами организм, закончил высшее учебное заведение и пошел по стопам отца, по линии министерства иностранных дел.
Его внук, который, так же как и его предки, не прожигавший жизнь на теплом месте, пошел не по дипломатической стезе, а нарушив все семейные каноны, связал свою жизнь со спецслужбами. Но и это можно было бы стерпеть, если б он пошел бы по линии внешней разведки – дипломатия и разведка, просто разные стороны одной медали. Но и тут он сумел порвать шаблон и пошел по линии контрразведки, где благодаря интуиции, природной смекалке, сумел дослужиться до больших погон, хотя это и далось ему нелегко. Ранняя седина, несколько пулевых и осколочных ранений полученных на Кавказе и подорванное здоровье – это та цена, которую он был вынужден заплатить за блестящую карьеру.
Он любил этот дом и даже в лихие девяностые и подлые нулевые не поддался на многочисленные «выгодные» предложения и оставил все как есть, только поддерживая старика в его первозданном виде.
Именно здесь он чувствовал единение с предками и какое-то иррациональное спокойствие и умиротворение, которые оказывал на него этот дом. Да, с точки зрения безопасности, здесь все было четко модернизировано и выполнено по самым жестким требованиям, но так, чтоб не нарушить саму атмосферу дома. Здесь было его царство, его берлога, в которую случайному путнику, а тем более неразумному охотнику лучше было бы не соваться.
В начале девяностых один, не совсем адекватный, новоявленный сосед как-то попытался качать права и стал доставать соседей пьянками, ночными криками, шумными компаниями и простой агрессией нового хозяина жизни. У него профессионально получалось поганить всю прелесть этого места, где именно лесная тишина создавала ту неповторимую атмосферу спокойствия и умиротворения, за которой сюда приезжали люди из шумной Москвы.
Недолгое разбирательство, сбор информации, звонок в Следственный комитет, и группа «профессиональных соседей», которые специализировались на обесцениванию земельных участков, вместе с аффилированными хозяевами и крышевавшими их полицейскими, отправились на лесоповал. Позже государство взяло под контроль такие поселки и, методично выкупая участки всех желающих, стало четко контролировать, кто проживает в таких местах. Со временем, по соседству, поселились такие же не простые люди, либо действующие, либо ветераны спецслужб, ценящие и свое спокойствие и уважающие спокойствие соседей. С тех пор сюда простому смертному и попасть без проверки и кучи разрешение нельзя.
Вот и сейчас в теплый весенний вечер, в теплой комнате, старого уютного деревянного дома, где горел, потрескивая настоящими дровами камин, он генерал-полковник Федеральной Службы Безопасности, Мостовой Егор Петрович принимал своего старого друга по тем временам, когда он служил еще в Ленинграде. В те годы жизнь столкнула его с молодым врачом-хирургом, выпускником Военно-медицинской академии, который вытягивал из него пулю, полученную во время не совсем удачной операции по отлавливанию очередного предателя Родины. Потом, через несколько лет они снова пересеклись уже в Афганистане, потом был Кавказ и Первая Чеченская, и Вторая.
Они дружили, по-настоящему, как могут дружить настоящие мужчины, которых била жизнь, которые теряли друзей, которых предавали близкие люди. Со временем шелуха отпадает и показывает истинное лицо вот и они это понимали, поэтому и ценили дружбу, насколько это можно между действующим генералом и ветераном боевых действий, бывшим военным хирургом, и на настоящий момент практикующим врачом-психиатром. У них давно действовало одно негласное правило – не просить друг у друга что-то незаконное, за что в приличном обществе можно и канделябром получить по голове. Поэтому генерал знал, что его друг, Максим, никогда не придет к нему просить отмазать какого-нибудь сынка-недоумка, или разрулить бизнес конфликт каких-нибудь знакомых друзей. Им обоим это было просто противно.
И вот теперь Максим весьма настойчиво напросился на встречу, что было интригующе, и Егор Петрович с легкой улыбкой просто изнывал от нетерпения. Ему, старому волку контрразведки, после телефонного разговора передалась именно та дрожь в голосе друга, которую трудно не узнать – это дрожь охотника идущего по следу тигра-убийцы и предвкушающего близкую встречу-расплату.
Чтоб ускорить появление друга, генералу даже пришлось выслать свою машину с водителем, чтобы минимизировать время прохождения всевозможных постов, ограждающих непростых жителей этого поселка от обычной суеты современной России, тем более Максим намекал на какой-то подарок, с которым его сюда просто не пустят.
После традиционного ритуала распития коньяка и дегустации заранее приготовленных шашлыков, они уединились в этой самой комнатке, которая была защищена от всех систем прослушивания не хуже чем кабинет Президента.