Исповедь эгоиста.

Выглядела она уже совершенно по-другому. Тоска и безнадежность, которые, отложили жесткий отпечаток на ее лице, как бы улетучились. Она, явно потратила некоторое время, приводя себя в порядок, и это ее разительно преобразило. Умная, привлекательная женщина средних лет, знающая себе цену и при этом не склонная к высокомерному хамству выскочек. Тут явно чувствовалась порода и длинный перечень предков.

Я по-доброму улыбнулся:

– Как там Настя, Ольга Алексеевна?

По нынешним временам ну уж очень фамильярно, но и обстановка сильно отличалась от дворянского собрания, да и перед ней стоял очень необычный непростой человек.

– Пока не видно, но вроде как хуже не стало.

– Хорошо. Главное что не становится хуже. Присаживайтесь. Мы тут как раз обсуждаем, что делать дальше в нынешней ситуации.

– И к каким решениям пришли?

– Настя пока не транспортабельна. Посмотрим как подействуют лекарства, но результат должен быть в течении суток, ну максимум в течении двух.

Теперь на меня смотрели с удивлением и княгиня и урядник.

– А что за лекарство то такое, что человека почти с того света вытянуть может?

Я, честно говоря, был сильно вымотанный, поэтому просто честно ответил:

– Группа лекарств, называется антибиотики, как раз великолепно действуют против такого рода нагноений и воспалений. Для людей, кто до этого не принимал такие препараты, результаты могут быть очень впечатляющими – на это и надежда. Рану я почистил, грязь и отмершие ткани удалил, теперь все зависит от девочки. Главное чтоб сердце выдержало такие нагрузки. Фактически прямо на кромке остановили.

– А что в руку втыкали? – это уже подала голос княгиня.

– Это называется «система». Когда человек болеет, то он потеет и теряет много влаги, кровь густеет. Если долго не ест, то в крови падает уровень глюкозы – это такое вещество, благодаря которому у человека есть силы. Глюкозы мало – возникает слабость. Глюкозы достаточно – чувство бодрости и силы. Это если максимально примитивно все описывать. Настя давно уже не ела и не пила, поэтому ей нужно было придать сил. Вот с помощью «системы» я прямо ей в кровь потихоньку, по капельке и вводил и воду и глюкозу, чтоб у нее были силы бороться с болезнью.

Мои объяснения ее полностью удовлетворили, это было заметно и по глазам и по позе, которая изначально была оборонительной, а теперь показывала полный уровень доверия к собеседникам.

– А что дальше? – снова спросила уже успокоившаяся княгиня.

– Через час поставлю еще одну систему – и на этом все. Это были походные запасы. Ну и буду по максимуму колоть антибиотики. А дальше только молиться.

И тут произошло нечто, что меня просто сбило с мысли – княгиня, которая сидела ну не то что бы рядом, но на расстоянии вытянутой руки, аккуратно накрыла своей ладонью мою руку и просто, но с такой глубокой добротой в голосе, проговорила:

– Спасибо. Спасибо, Катран. Извините, не знаю вашего имени…

– Да не за что. Главное чтоб помогло…

– Все будет хорошо, поверьте материнскому сердцу.

– Хорошо. Кстати, – я решил перевести разговор в другое русло, а то сейчас начнут меня на пару расспрашивать, – вы как на счет попить кофе?

– Кофе? – она просто зависла от моего вопроса, – Конечно. Но в таком месте…

И после паузы как-то странно проговорила:

– Это будет очень необычно.

Хотя, как мне показалось, слово «необычно» больше относилось ко мне, нежели к ситуации.

– Сейчас сделаю. У меня в запасах был сублимированный. Сейчас поставлю систему Анастасии, сделаю укол и приготовлю кофе. Вы, урядник, – обратился к полицейскому, – не откажетесь с нами выпить кофе?

Урядник все сразу просек, куда я клоню и тут же чуть поклонился:

– Буду премного благодарен, ваше благородие.

Минут через сорок мы снова сидели на этом же месте, только теперь в чашках был ароматный, правда, растворимый кофе, но это ничего не меняло. Шоколад, галеты, повидло из обычного армейского ИРП (индивидуальный рацион питания) нашего времени – произвели фурор. Упаковка, качество ну и конечно вкусовые качества в этом богом забытом месте были чем-то вообще нереальным. При приготовлении кофе я тоже выпендрился и быстро согрел воду в походном котелке на печке-щепочнице с электроподдувом.

Когда первые восторги прошли, и все необычные вещи были соответственно оценены, наконец-то начался тот самый важный разговор, ради которого и устраивались все эти танцы с взаимным обнюхиванием. Княгиня, отойдя от первого шока, прекрасно осознавала, что ненароком стала причастна к чему-то очень большому и необычному. Поэтому, убедившись, что жизни дочери ничего не угрожает (почему то она была в этом абсолютно уверена) и женское любопытство, и нормальный жизненный прагматизм требовали во всем разобраться. Да и урядник ой как хотел для себя тоже определить, что его ждет в будущем.

Сделав небольшой глоток напитка из необычной для этого времени походной пластиковой чашки, княгиня наконец-то задала тот самый важный вопрос.

– Скажите, Катран, можно вам задать личный вопрос?

Я усмехнулся.

– Конечно. Вы хотите знать, кто я такой.

– Да, – и ее желание подтвердил кивком головы урядник.

– Как я понял, вы уже вполне убедились, что я очень необычный человек и все что меня окружает – оружие, снаряжение, медицинские инструменты и даже простые походные продукты питания, все это очень необычно. Можно было бы все списать на иностранные диковинки, только почти везде на упаковках были надписи на русском языке. На странном русском языке. Я специально ничего не скрывал, что вы и это заметили и у вас появились вопросы. Да и качество изготовления всего заметно отличается от всего ранее виденного. Правильно?

Два кивка, а вот в глазах княгини заплясали чертики, и она стала очень привлекательной. Для меня, кто долго чалился на зоне, да и после освобождения не имел романов с женщинами, такой взгляд был очень интригующим. И улыбка, которая осветила ее лицо, била как термобарический выстрел «Шмеля». С трудом сдержав гормональный взрыв, я усмехнулся.

– Мне предварительно интересно, что вы подумали и к каким выводам пришли. Сначала, вы Ольга Алексеевна.

Она не заставила себя ждать.

– Вы офицер, и это не скроешь. Образованы, хотя язык очень сильно отличается. У вас очень часто проскакивают английские слова, смысл применения их во фразах часто несколько необычен. Русский, но жили очень далеко от родины. Если б не ваша форма, снаряжение, оружие, а я в этом хорошо разбираюсь (мой папа генерал от инфантерии), то можно было бы считать что вы путешествующий иностранец. А вот докторские инструменты и знания, даже этот кофе – это уже за гранью понимания. Я была в Европе, в Англии, но нигде такого не видела, даже близко.

– И каков вывод?

– Самой страшно признаться. Либо ангел, либо вы из другого мира.

«Ого, а кто там что-то про футуршок рассказывал, про глупость и зашоренность мышления. Вон как быстро просчитали и сделали правильные выводы».

– Алексей Фролович?

Тот вздохнул и ответил:

– Ох, не из нашего вы мира, ваше благородие.

Значит уже накоротке где-то переговорили.

Сделав паузу, я ответил:

– Вы правы. Я из другого мира. И вызвал меня сюда вот он, – и кивнул в сторону Ивана, который молча все это слушал, присев чуть в сторонке. А мои собеседники удивились.

– Как так? – только и смог произнести урядник.

– Вот так. Иван – не только вождь, но и потомственный шаман. Когда на его племя напали бандиты и взяли в заложники его родственников, он попросил помощи у высших сил, и так получилось, что прислали меня.