Страница 128 из 139
— Тачка конечно огонь, но как называть нашу «антилопу»? Уолсли-Сидли Турер это звучит вроде и круто, но язык сломаешь.
— Ну зови просто тачкой, машиной, экипажем, авто и тд.
— Не, это скучно. Вот смотри, мерсы, бэхи, форды, рено и пежо с фиатами, даже жигуль и запор с волгой — вот нормальные же названия. Нашей тоже надо покороче имя придумать. Давай ее сидом звать, как эльфов и рыцаря Сида.
— Как-то не по-русски.
— Тогда волосидом, а что, почти точно. Или еще проще — веслом, хехе.
— Весло зачётно. Типа, ты седня на весле или пехом?
— Точно. А можно еще Велесом звать или Власом.
— Ну, он же англичанин. Да еще и из королевских конюшен. Давай ему рыцарское звание присвоим и имя дадим удобное и красивое. Например, Сэр Волосид.
— А что, мне нравится. Годный вариант.
— Тогда нарекаем тебя, стальной конь, именем сэр Волосид!
— Ты его пока особо не гоняй. Сам понимаешь, надо чтобы все притерлось и на место встало.
— Не страшно. Наташку как раз выписывают, отвезу ее спокойненько.
— Петя с вами поедет?
— Само собой. Они двойняшки, куда один, туда и другой…
— А давай и я с вами. Надоело чего-то мне в мастерской над чертежами корпеть. Надо проветриться.
— О, слова не мальчика, но мужа. Давно пора. К слову, покупку ж надо обмыть. Ну там, шашлыки сделать, а то не ровен час, зима наступит и аллес. До весны никаких тебе барбекю.
— Давай. Устроим сегодня выходной внеплановый. — Легко согласился Артем с предложением друга.
Как и предполагал Славка их появление в деревне на сияющем хромом огромном сэре Волосиде произвел невероятный фурор. За ними бежали все. Дети, собаки, кошки, куры, мужики и бабы. Даже вечно вредные козы и задумчивые коровы провожали их экипаж долгими взглядами.
Друзей встретили в доме Лукомцевых, как родных. Родители двойняшек — Иван и Ольга — еще молодые, крепкие, крепкие крестьяне-середняки не могли найти слов благодарности для Славки.
Тот же в ответ быстро завернул всю тему с излишними славословиями:
— Иван, Оля, нечего тут обсуждать. Мы сделали, что могли и точка. Лучше вот что подумайте. Может, в город переберетесь? Иван, мне Петя говорил, ты грамотный и техникой на «ты»?
— Есть такое, — спокойно, с достоинством ответил отец семейства. Лукомцев-старший сразу пришелся друзьям по сердцу, было в нем что-то очень прочное, ясное и разумное. Речь его также отличалась от крестьянской. Никаких «надысь» да «кабыть». Четкая, понятная и вполне «городская». Плечистый, стройный. Резкие черты лица, выразительный нос, острый, умный взгляд зеленоватых глаз.
— Мы скоро свой цех открываем. Будем машины собирать. Нам толковые нужны.
— Так ведь я не обучен…
— Не страшно, было бы желание. Научишься. И мы поможем. И Наташа сможет учиться. Она девочка способная. Опять же Петьке веселее будет.
— Хорошо, мы подумаем.
— Если согласны, у нас с Артемом Санычем и участок есть для вас в Ново-Омске. Опять же к заводу близко. А этот дом после продадите, а там новый поставим. Мы ж недавно погорели. Расчистим, новый сруб поставим, и все будет как надо.
— Уж и не знаю, как вас благодарить…
— После сочтемся. Вы, главное, детей таких толковых да ясноглазых еще обеспечьте и будет отлично.
Хозяйка, засмущавшись заалела и прикрыла лицо краем платка, а ее муж в ответ на слова Вяче лишь не без гордости улыбнулся, приобняв жену. Мол, это за нами не заржавеет.
— Мы теперь Петра заберем, он на заводе очень нужен. А в остальном, значит, решено. Завтра же начнем стройку! Ну, Петя, пора нам, загружай вещички. Поедем.
Ольга словно спохватившись, принесла целое лукошко горячих пирожков и крынку молока.
— Вот, с картошкой, да с луком, яйцами. Поешьте дорогой.
— Спасибо, хозяюшка. Нам Петр много твою стряпню нахваливал, — тут же откусив угол пирожка, с набитым ртом ответил, довольно жмурясь, Славка. — Вкушно очень. Переберетесь в город, будем к вам по праздникам приезжать на угощенье!
Когда уже все расселись по местам, мать едва не расплакалась, целуя вихрастую макушку сына и трижды крестя его на дорогу.
— Езжайте с богом!
Гукнув клаксоном, автомобиль тронулся с места и покатил в сторону Омска. А Петька еще долго обернувшись назад махал рукой родителям и родным. В глазах его то ли от ветра, то ли еще отчего застыли слезы. Но он их мужественно стер рукавом. У Петра Ивановича Лукомцева пятнадцати лет, крестьянина омского уезда, начиналась новая жизнь!