Страница 111 из 139
Успев сделать ещё пару неприцельных выстрелов и сбив ударом левой руки шапку с головы Канищева, Торопов начал обмякать, теряя сознание. Фрол, впав в раж, решил для верности дожать ещё немного. Вырвав из бесчувственных пальцев Артёма пистолет, он хотел было наотмашь ударить его рукояткой по голове, но вовремя остановился и несколько раз прошёлся увесистым кулаком по лицу поверженного. Победно усевшись на него сверху, собрался вязать того по рукам и ногам.
— Эй, Микола, где ты там? Тащи верёвку!
Славке пуля попала точно в ствол пистолета, отсушив кисть и рикошетом ударив в бедро, отчего он и завалился на пол, заодно наглотавшись дыма, который все гуще заполнял закрытую комнату. Поэтому геройский рывок друга почти миновал его сознание, но протерев слезящиеся глаза, он таки сумел разглядеть финал поединка и понял, что еще немного и все будет кончено. Одновременно Вяче сообразил, что лучшего момента для победы с врагом и не придумать, он, задержав дыхание, на карачках, почти наощупь рванул к двери, зацепив на ходу наган, выпавший из руки Яшки. Фрол, то ли убежденный в гибели Славки, то ли излишне поглощенный расправой с врагом, а может и просто в гуле, треске и дыму пожара не заметил приближение противника.
Вяче не мудря, просто приставил оружие к затылку Канищева и выстрелил. Голова его лопнула, во все стороны брызнули сгустки плоти и крови. Теперь следовало спасать лежащего в беспамятстве друга. Встать на ноги уже не представлялось возможным. Густой жаркий дым уже наполнял сени. Сунув Яшкин револьвер в карман, и откатив заливающее пол ещё горячей кровью тело Фрола, он ухватил Артема за руку и ползком на коленях поволок к выходу, непроизвольно прикрывая нос и рот рукавом от разрывающей лёгкие гари. Оттащив Артёма от дома на сколько хватило сил, Вяче зашёлся надсадным кашлем, завалившись почти без сил возле друга. Отдышавшись с минуту, стал растирать лицо и уши Торопова снегом, что быстро привело того в чувство. Усевшись, Тёма попытался тряхнуть головой, но смог лишь застонать от боли. Опухшая от ударов полицая скула дала о себе знать.
— Ты как? Норм? — Отрывисто спросил Хворостинин.
— Да… — Сквозь зубы процедил Торопов, прижимая горсть свежевыпавшего снега к ушибленному месту. В голове у него гудели паровозные гудки и паровые молоты, грозящие каждым ударом выдавить глаза и разорвать череп.
— Ты посиди тут… Я за одеждой… Метнусь… Не сгорели, так замёрзнем… — Славка надышался угара и теперь его мысли бродили на грани бреда. Артём был не в силах ему помешать. Шатаясь, Хворостинин вошёл в дом. Хищные языки пламени, разбив первобытным жаром оконные стёкла, уже вовсю облизывали ставни, бросая на ветер искры, словно капли золота. Из-под кровли столбом валил жирный дым, подсвечиваемый бликами пламени сквозь доски чердака.
— Куда, дурак! — Промычал Артём и, как ему показалось, побежал за Славкой, но через несколько метров, споткнувшись обо что-то мягкое, упал…
Трофим, собственной персоной, связанный по рукам и ногам с кляпом во рту!
— Живой, значит… Вот удача то… Везучий старый чёрт… — Приговаривал Торопов безуспешно пытаясь распутать пленника. — Погоди… Потерпи малёхо… Сейчас нож найду…
— Что за аврал? Кто это был? Разбойники, солонину им в печень? — Посыпались на Артёма вопросы, едва он освободил рот слуги.
— Не знаю, Трофим, не знаю. — Торопов оглядывал двор в поисках чего-то подходящего для разрезания пут. За углом виднелся лакированный борт собственноручно сконструированной им коляски «Триумфа». Огонь вышел на крышу и уже любовался своим отражением в латунных деталях, прикидывая, как бы подобраться поближе.
— Погоди минутку, братишка. Я сейчас! — Тёма, прикрываясь рукой от жара побежал, спотыкаясь, к аппарату, припомнив, что в ящике с инструментами, среди прочего имелся и настоящий сапожный нож.
Не прошло и минуты, как слуга получил свободу. Веревки под нажимом острейшей стали распадались, словно сами по себе.
Из дверей дома, между тем, словно в сказке вылетало на улицу всё, что попадалось под руку Славке. «Главное — спасти из огня. А там разберёмся!» — Справедливо рассудил он.
Дверь из сеней в кухню уже превратилась во врата ада, из которых выходили маленькие огненные смерчики, волнами поднимавшиеся к потолку. Нестерпимый жар не оставлял шансов пробраться в дом из сеней. Наскоро обшарив напоследок трупы и найдя блестящий пистолет Торопова, Славка сдался и отступил.
Не успел он сделать и пары шагов от крыльца, как раздались выстрелы. Это взрывалась картечь в Яшкиных карманах. Непроизвольно пригибаясь при каждом хлопке, Хворостинин, схватив в охапку, валявшуюся на земле одежду и обувь, оглядел двор в поисках Артёма. Завидев его и старого матроса, рысью кинулся к ним. Вдалеке послышался звон набата.
— Что делать то будем, братцы-кролики? Куды пойдём? Дом нам уже не спасти. Только у кострища осталось погреться… — С горечью пошутил Славка, пока приятели утеплялись.
— Некогда греться! Айда, мотоцикл выкатывать! — Артём уже вполне пришёл в себя.
Вместе, несмотря на слабость и ранения, они смогли выкатить «Родстер» за ворота. И вовремя.
Крыша дома медленно и тяжело осела внутрь, словно растаявшее мороженое в вафельном стаканчике. Огонь, торжествуя победу, выбросил высоко вверх фейерверк искр и принялся за крышу сарая.
— Всё, Славян, каюк моим патентам. — Артём искренне расстроился, глядя на занимающийся сарай. — Я не всё успел оттащить в мастерскую… «Чуню» жалко больше всего. Я и покататься то на ней толком не успел.
— Ничего, Артём Александрович! — Трофим решил подбодрить друзей. — Полиция лиходеев сыщет. Один, вона туда побёг. К речке.
— Никого дожидаться не станем. Нас здесь вообще не было! — В ответ на недоуменные взгляды Хворостинин разжал ладонь. На ней тускло поблёскивала форменная полицейская пуговица. — Я тут одну вещицу у покойника позаимствовал…
— Валим отсюда! — Артём быстро оценил обстановку. — По дороге всё обсудим! И фары не включай, отъедем подальше, тогда… Трофим, заводи!