Страница 71 из 120
– И максимальная будет десять киловатт? – недоверчиво спросил Беляков.
– Планируем делать не только на десять, но и на двадцать пять киловатт. Это будет устройство ранцевого типа для систем оружия. Такие же генераторы станут основой для брони с усилителями мышц и плазменным метателем.
– Для плазмы не хватит мощности, – сказал Суханов.
– Только не в наших конструкциях, – возразил Виктор. – Для создания плазмы используется не электроэнергия, а переход материи. Материал заряда нагревается до пятидесяти тысяч градусов, а электричество сжимает плазму и с большой скоростью выбрасывает из ствола. Оружие охлаждается тоже переходом материи. Из-за сопротивления воздуха дальность стрельбы всего метров триста, зато для такого выстрела преградой будет только танковая броня и толстые каменные стены. БТР прожжёт насквозь. И стрелять можно долго. Энергия никогда не закончится, а материала для плазмы в магазине на две тысячи выстрелов. Лазеры на броне тоже будут.
– А делать что-то вроде бомб? – спросил Суханов.
– Не получится. Я тоже об этом спрашивал. Зоны выделения и поглощения энергии очень небольшие и ограничены размерами устройств перехода. Не получится заморозить или сжечь много людей. Вот холодильники или нагреватели будем делать.
– Если у вас получится, всё засекретят, – сказал Беляков. – Никто не позволит гнать такое в ширпотреб!
– Если выпустить сорок миллионов таких устройств, можно в изобилии снабдить электроэнергией все квартиры в стране, – сказал Виктор. – И это вполне реальная задача. Чтобы не бегали с генераторами по улице, им можно увеличить вес. Можно дать электромобиль в каждую семью. А секретность... Попробуйте повторить нашу конструкцию. Доры гарантируют, что лет тридцать это не получится. Вы представляете, какие это даст преимущества? О военном применении можете подумать сами.
– И когда это будет? – скептически спросил Беляков.
– К работам приступим через год, а первую продукцию планируем через пять лет. Но это без гарантии, потому что нужно решить очень много проблем. Но это перспектива, а сейчас мне нужно знать, будет ли кто-нибудь покупать нашу кабельную продукцию. Склады забиты, а на днях будет готова первая партия инструментов. Если вы не отнесёте их к стратегическим товарам, я, как и собирался, продам всё в Китай. Потом будет легче обеспечить спрос на внутреннем рынке.
– Мы должны ознакомиться и доложить, – сказал Суханов. – Решать будут другие. Мы сообщим, что вы просили не затягивать решение этого вопроса.
– Давайте подведем предварительные итоги, – сказал Бортенев. – Начните вы, Дмитрий Константинович.
– Уже восемь дней, как в моём управлении создан отдел, возглавляемый Поляковым, – сказал начальник Управления оперативно-техническими мероприятиями Гущин. – К работе привлечён узкий круг сотрудников, остальные, кого мы используем, не в курсе того, чем там занимаются. Но со временем круг посвящённых в работу с Ковалёвой будет расширяться. Сначала расскажу о группе, которая подверглась оптимизации. Вчера Ковалёва обработала их в третий раз. Изменения видны без анализов. Все стали намного сильнее, и повысилась скорость реакции. У единственного среди них, кому больше сорока, это проявляется особенно сильно.
– Что говорят медики? – спросил Бортенев.
– Пока разбираются. У обработанных много нарушений в анализах, но они прекрасно себя чувствуют и демонстрируют завидное здоровье. А у самых молодых начали меняться черты лица. Изменения небольшие, но медиков о них предупреждали, поэтому заметили.
– А привязка? – спросил начальник Центра информационной безопасности Сергеев. – Она как-нибудь проявляется?
– Не знаю, Олег Борисович. – сказал Гущин. – Ребята прилипли к ней с самого начала. Красивая девчонка, и удивительно быстро нашла подход к каждому из них. Не будь она такой молодой, разбила бы немало сердец, а так все относятся как к младшей сестрёнке. Наверное, Ковалёва как-то действует на них помимо внешности и поведения. У нас всё-таки не курсанты, а кадровые сотрудники. А ещё она записала им в память свою борьбу и дала знания японского языка.
– Зачем? – удивился Бортенев. – И почему японского? Что у неё с языками?
– С нашей помощью выучила испанский, немецкий, итальянский, китайский и японский языки, – ответил Гущин, – и до этого уже знала английский и французский. Наших офицеров учила в целях тренировки. Она заметила, что чем больше занимается передачей языков, тем легче и быстрее это получается, вот и укрепляла навыки. С борьбой – то же самое. Теперь и эта группа подключилась к занятиям, которые ведёт Нор.
– Какие успехи в обучении? – спросил Бортенев. – Насколько эффективен новый стиль?
– Тренеры говорят, что очень эффективен, но у него нет больших преимуществ перед нашей системой. Своими успехами Нор обязан феноменальной физической подготовке. Если её даёт оптимизация, я проголосую за неё обеими руками, и плевать на привязку. Представляете перспективы?
– Хотите привязать к ней армию? – улыбнулся Бортенев. – На это никто не пойдёт. По физической подготовке всё более или менее ясно. Что с головой?
– Заметно улучшилась память, – сказал Гущин. – В остальном тесты не выявили существенной разницы с тем, что было до обработки. Но Ольга говорит, что так и должно быть. На глупцов действует заметно, а среди наших таких нет.
– Надо поговорить об обучении наших кадров языкам, – сказал Бортенев. – Только оформим так, чтобы никто не связал с ней. Сделайте имитацию какой-нибудь обучающей машины со шлемом на голову. Теперь последнее. Что у нас с Малевичем? Ольга с ним занималась?
– Пока нет. Он отметил у себя большой рост силы, но без её знаний по-прежнему ничего толком не может. Но господина Бортникова проверил и не обнаружил никаких следов магии.
– Олег, поговорил бы ты с Борей, – сказала Клавдия Петровна. – Ты же отец! Он опять ходит на эту секцию! И этот экстернат! Разве можно так себя нагружать? Вместо того чтобы погулять или пообщаться со сверстниками, он целыми днями сидит, обложенный учебниками! И это после всего того, что с ним было!
Они уже легли в кровать, но пока не выключили свет. Олег Викторович читал книгу, а Клавдия Петровна, надев наушники, что-то смотрела по висевшему напротив изголовья телевизору.
– Не нравится передача? – спросил муж, отложив книгу. – Переключи канал.
– Ну, Олег!
– Что тебе не нравится? – сказал он. – Секция? Так её сейчас ведёт Туров. И Борис полностью здоров. После того, что случилось, я на его месте не вылезал бы из этой секции. То, что он один раз попал в передрягу, добавит осторожности, а тренировки помогут отбиться от любой шпаны.
– Так уж от любой? – усомнилась она.
– Может, я преувеличил, – не стал спорить Олег Викторович. – Но с тем, что он получает в секции, гораздо больше шансов выпутаться из неприятностей.
– А учёба? – не сдавалась Клавдия Петровна.
– Боря уже сдал четыре экзамена, а через два дня сдаст пятый. Ты должна радоваться тому, что у тебя такой сын, и благословлять Ковалёву, вместо того чтобы её бояться. Вспомни, каким был Борька. Не очень умный и ленивый мальчишка со склонностью к ожирению. И в этом во многом твоя вина. Я виноват только в том, что много времени и сил отдавал работе в ущерб воспитанию сына. А сейчас это умный и волевой юноша, сильный и красивый. Влюбилась бы в него раньше такая девушка, как Татьяна? Очень в этом сомневаюсь!
– Она старше его! И Боре ещё рано!
– Один год – это ерунда, а у них пока нет ничего, кроме дружбы.
– Я боюсь, Олег! Пусть раньше Боря не блистал умом и был немного полноват, но это был мой мальчик! А сейчас, когда я ему что-нибудь говорю, он смотрит на меня, как на дурочку!