Страница 50 из 120
– Когда меня били, мобильник тоже раздолбали, – сказал Борис.
– Тогда позвони Татьяне, и она передаст мне. Олег Викторович, я попрошу не распространяться о том, что вы слышали. Я делаю это ради вашего сына, к которому отношусь как к брату. Не станете никому говорить?
– И жене нельзя? – спросил он. – Тогда она и в квартире устроит скандал. Опять выпроводите? Мне не понравилось, что вы залезли ей в голову.
– Мне самой это не нравится, только вряд ли вам удастся переубедить Клавдию Петровну. Если она узнает о моих способностях, только больше испугается. Проще её куда-нибудь увести. Мне потребуется только час. Так вы не ответили насчёт молчания.
– Не беспокойтесь, не буду я болтать, – сказал он. – Я не враг сыну, а он не простит, если из-за меня у вас будут неприятности. Не только вы относитесь к нему как к брату. Не знаю, чем это вызвано, но и Боря любит вас как сестру. С матерью уже из-за вас ругался. Да и не поверит никто в этот бред. Вы общайтесь, а я пойду к жене. Сына постараемся забрать домой.
– Он точно никому не расскажет? – спросила Бориса Татьяна.
– Не расскажет, – ответила за него Ольга. – Я умею чувствовать, когда врут. Теперь, когда здесь нет родителей, хочу предложить тебе то, о чём уже говорила всем на секции.
– Чем заняты арендаторы? – спросил генеральный директор. – Я был у них до выходных, но ничего не понял. Гонят свои чёрные шланги, наматывают на катушки и вывозят на склад. Рабочие сами не понимают, что делают, а Субари прямо сказал, что пока это секрет.
– Я знаю об их продукции не больше вас, – ответил главный инженер. – У нас они загрузили токарный участок в пятом цехе и заказали технологам разработку пресс-форм. Кроме этого, наши электрики подключили гальваническую установку, в которой покрывают золотом медные гильзы. Установку где-то купили и поставили в том же цехе, где изготавливают пластик. Я не предлагал наших услуг в части позолоты, но сказал Субари, что первый же визит инспекции труда обойдётся им в копеечку. Там нет даже нормальной вытяжки!
– А что он ответил? – спросил директор.
– Отмахнулся. Сказал, что это времянка, и скоро переделают. Он сегодня заходил ко мне по поводу свободных помещений в седьмом корпусе. Они хотят развернуть там производство каких-то инструментов. Показывал заказы, которыми хотят нас загрузить. Мы потянем всё, кроме электроники.
– А как с оплатой?
– А это уже, Алексей Петрович, не ко мне. За аренду заплатили полностью и в срок, те заказы, которые мы уже выполняем, тоже оплачивают, а будет ли для нас выгода в новых, нужно ждать, что скажут технологи и экономисты. Эти арендаторы пользуются не только нашими услугами. Как я узнал, много заказов разместили на «Прамо-Электро» и «Электромеханике». На днях звонили из мэрии, интересовались, чем они у нас заняты.
– А мэрии что от них нужно? – удивился директор.
– Субари начал с ними переговоры о строительстве в черте города административного здания и трёх многоквартирных жилых домов.
– Похоже, что они решили устроиться у нас всерьёз и надолго, – задумался директор. – Возьмите-ка вы, Виктор Сергеевич, эти заказы под свой контроль, чтобы мы их не лишились, а то технологи, как всегда, начнут тянуть резину. Не знаю, что за продукцию будет выпускать господин Бортников, или кто там за ним стоит, но они явно рассчитывают на высокие прибыли и собираются расширять производство. И нам нужно этим воспользоваться.
– Триста миллионов! – сказал министр обороны. – Большие деньги.
– Много золота, – возразил Первушин. – И какого! Я вам не докладывал... У Кронберга не очень качественное оборудование, да и по времени их сильно ограничили. В Институте физических проблем получили немного другие результаты.
– И в чём разница? – спросил министр.
– Они вообще не обнаружили никаких примесей. Все методы анализа дают стопроцентную чистоту материала. Есть и еще один нюанс: у этого золота практически нет дефектов кристаллической решётки. Большинство таких дефектов связано с наличием примесей, но есть и много других причин. Так вот, похоже, что эти причины не действуют на образец. После плавления золото застывает без каких-либо структурных нарушений. Точно установили, что для него критическая температура равна минус ста двадцати двум градусам. Знаете, как это золото назвал руководитель лаборатории низких температур? Божественным металлом! Все, кто занимался его исследованием, плачут навзрыд и просят достать ещё. Почитайте, что по этому поводу написал директор института.
– Сплошные дифирамбы, – сказал министр, отложив прочитанное письмо. – Ну что же, с этим уже можно выходить к президенту. Только ведь он предложит взять Фадеева за жабры и вытряхнуть золото. Не такая важная шишка – промышленник средней руки, чтобы ему столько платить.
– Хорошо, что подобной глупостью будет заниматься кто-то другой, – сказал Первушин. – Разрешите идти?
– Подождите. Почему глупость? Думаете, не получится?
– Потому что Фадеев не глупее меня, а я никогда так не подставился бы. Можно попробовать его раздеть, но и это не получится. Наши промышленники и финансисты имеют резервы, до которых трудно дотянуться государству. Научены горьким опытом других. А это золото наверняка разделено и так припрятано, что мы с вами его не найдём. Наверное, у Фадеева имеются варианты действий и на случай своего ареста. Я успел навести справки. У него безупречная репутация и много друзей и знакомых. Если обвинение высосать из пальца, будет сильный шум. И потом он не зря завёл разговор о новых и очень перспективных работах в области вооружений. Не имею ни малейшего понятия, кто у него мог этим заниматься, но вряд ли это был блеф.
– Ладно, я доложу, а там пусть решают, – сказал министр. – Наверняка президент, прежде чем решить вопрос оплаты, подключит ФСБ. И платить будем не мы: в наших фондах нет таких денег.
Сдать последние экзамены удалось во вторник, но для этого пришлось два дня просидеть в школе и на час оставаться после уроков.
– У меня нет слов! – сказала им Валентина Ивановна. – Поздравляю с окончанием школы! Я знаю, что вы спешите уехать, поэтому постараюсь, чтобы ваши аттестаты и другие документы были готовы уже послезавтра.
– Александра уехала час назад, – сказала Ольга, когда вышли из кабинета директора в пустой вестибюль. – Нам ничего не нужно в городе? Тогда берём такси и едем домой.
Погода была отличная, поэтому не стали вызывать такси по телефону и прошлись до расположенной неподалёку стоянки. Таксист оказался знакомым. Это был тот самый дядька, при котором Ольга собиралась ставить свечку в церкви.
– Посетили храм? – спросил он, выезжая со стоянки.
– Закрутилась и забыла, – не стала врать Ольга. – Ладно, бог не злопамятный, простит.
– Где-то я вас видел помимо прошлого раза, – сказал он. – Пытаюсь вспомнить, но не получилось. Не подскажете?
– Мы с вами больше не ездили, – сказал Нор. – А её вы могли видеть по телевизору. По нему показывали выступление каратисток.
– Точно! – Он хлопнул себя по лбу, на мгновенье выпустив руль. – Вместе с вами выступали другие девушки.
Ему хотелось пообщаться, поэтому они выделили для трёпа по одной личности и перешли между собой на мысленное общение.
«Как ты думаешь, многие завтра согласятся?» – спросила Ольга.
«Ребята согласятся все, вопрос в том, что скажут их родители, – ответил Нор. – У них могут быть другие планы для своих детей, например, у Стародубцева. У Татьяны есть младший брат, но пока ещё он вырастет! Или мать Борьки, которая умрёт на пороге, но не отпустит его под твоё крыло. Ладно, это уж пусть решают сами. Экстернат в любом случае лишним не будет».
«Когда будем строить домик для Хитреца?»