Страница 55 из 120
– Не улыбкой Уголька? – ухмыльнулся друг. – Завязывала бы ты с его гримасами, а то вместо унылого кота у тебя получится неврастеник. Встанет на задние лапы и корчит рожи. Мне его уже жалко.
– Научится, – отмахнулась Ольга. – Всё сразу ни у кого не получается. Пусть отрабатывает свой корм. Но я пришла не из-за него. У меня получилось с усилением чувствительности носа. Минут двадцать назад попробовала на себе, и всё вышло. Всё, как с Угольком, только запахи не такие сильные и в них легко разобраться. Но понятно только тогда, когда пахнет не очень сильно.
– И чем пахнет от меня? – заинтересовался Нор.
– Разным, – уклончиво сказала Ольга. – В целом пахнешь приятно, даже слишком. Мне в таком состоянии трудно находиться рядом, постоянно хочется... сам понимаешь чего. Будете сами разогревать свой ужин. Я его как-нибудь поем холодным, и так от запахов захлебываюсь слюной.
– А быстро снять не получается?
– Ни с ушами, ни с носом. Но я над этим пока не работала.
– Ну ты и влипла! – пожалел её Нор. – Если это длится так же, как со слухом, то завтра тебе будет весело. Половина ребят курит, а девчонки используют духи. Может, заткнуть нос ватой?
– Небольшие тампоны не помогают, а если набить в нос вату, на кого я буду похожа? К тому же она сама противно воняет. Буду до конца дня заниматься снятием чувствительности, может, получится или пройдёт само.
В тот вечер у Ольги не получилось снять чувствительность носа, и к утру она не уменьшилась, поэтому и завтрак она ела холодный, а мужчины разогревали его сами.
– Иди уже в школу, – сказал отец. – Покормлю я твоего кабана. Говорил же, чтобы была осторожней со своей магией. Хорошо, что нос, а не глаза, а то у тебя нет тёмных очков.
– Хорошо, что ты о них вспомнил, – оживилась дочь. – Когда поедешь в город за продуктами, купи для нас очки. А за Хитреца тебе большое спасибо. Мне ему сейчас распаривать горох... Да и от него самого такое амбре... Он бегает во дворе, а я отсюда чувствую.
– Мне можешь так сделать? – спросил он. – Не сейчас, а когда пойду на охоту. Не нужно никакой собаки. Ладно, беги, я пошутил.
– Могу и сделаю, – пообещала Ольга, – только тогда, когда научусь быстро такое снимать. Всё, побежала! Пожелай мне не сдохнуть.
– Если так плохо, может, никуда не поедешь? – забеспокоился отец. – Посидишь день дома, а Нор скажет, что приболела. Это даже не будет враньём, вон как ты шмыгаешь носом!
– Как-нибудь перетерплю. Чтобы я отпустила своего красавца одного в наш класс! В нём три девчонки красивее меня. Стоит им увидеть, что добро временно осталось бесхозным, все, кроме Верки, повиснут на шее.
– Ну повисят немного, – сказал вошедший в их комнату Нор, – и им приятно, и мне. Перестань драться и посмотри на часы. Болтаешь, а сейчас подъедет Виктор. Пошли быстрее.
Когда они подбежали к дороге, машина уже была на месте. Зажимая нос, чтобы не чувствовать вонь отработанного топлива, Ольга села в салон и отшатнулась от Люды, от которой невыносимо воняло духами.
– Что это с ней? – спросил Олег Нора. – Чуть не выбила головой заднее стекло. Оля, ты плачешь? Больно ударилась?
– Поехали быстрее, – сказал Нор Виктору. – Можно немного открыть окно? Ольга вчера повысила чувствительность носа, и не получается быстро снять. Салон небольшой, поэтому даже несильные запахи бьют ей по мозгам.
– Неужели от меня так сильно пахнет? – смутилась Люда.
– Не сильно и приятно, – успокоил Нор, – но это для меня или Олега, а Ольга сейчас чувствует запахи ненамного хуже собаки.
– Надо быть осторожней, – неодобрительно сказал Виктор. – А тебе в таком состоянии лучше вообще никуда не ехать. Какая может быть учёба, если ты от всех шарахаешься?
– Поезжайте без меня, – зажимая нос рукой, сказала Ольга, – а я вернусь. Наверное, собаки могут как-то регулировать свою чувствительность к запахам, иначе они не ужились бы с нами.
– Куда дел Ольгу? – спросил Сергей Нора, когда сели в автобус.
– У неё течёт из носа, – ответил тот, – какая учёба! Ничего, к завтрашнему дню оклемается. А где Вера?
– Мать у неё заболела, – помрачнел парень. – И похоже, что-то серьёзное, а отец не вовремя уехал к своей родне и вернётся только через пять дней. Так что до конца недели она будет сидеть с матерью.
– По утопленникам что-нибудь раскопали? – спросил Сергей у капитана Клечикова, который занимался вытащенной из воды машиной и её жуткими пассажирами.
– Угораздило же тебя заметить эти следы, – пошутил тот. – Велели всё отставить и заниматься только твоей находкой, а мои дела не отдадут другим. Хорошо, что прошло мало времени и вода уже холодная, так что тела попорчены слабо. Ни на одном из них не обнаружено ран. Сейчас криминалисты проверяют на алкоголь и наркотики. Опознать удалось только троих. Один из них отметился побегом из иркутской колонии в девяносто девятом году. Его отправили туда за убийство профсоюзного активиста. Товарищ активно пытался обличать беззакония при приватизации комбината, за что и пострадал. Обычное дело для того времени. Он числился в розыске, но так нигде и не всплыл. Второй когда-то был спортсменом. Занимался боксом и, как о таких говорят, подавал надежды, но до сборной так и не добрался: помешал Горбач со своей перестройкой. Когда всё рухнуло, стало не до спорта, и наши спортсмены начали дружно переквалифицироваться в бандитов. Не все, но этот из таких. Сначала занимался рэкетом и бомбил киоски, потом перешёл на квартирные грабежи. Было большое подозрение, что он убил семью пенсионеров в Новосибирске. Повязать не смогли, потому что он как в воду канул, а вынырнул уже у нас, когда их машину вытянули краном. Где был и чем занимался – неизвестно. За третьим числятся две ходки. В первый раз загремел за квартирные кражи, во второй изнасиловал девицу и пырнул её ножом. На его счастье, она выжила, поэтому получил небольшой срок. Почему-то освобождён досрочно и с тех пор нигде не отметился. Два других покойника не проходят по базам, но они моложе остальных, поэтому не успели попасть в наше поле зрения. Ангелов в этой компании утопленников нет. У всех охотничьи ножи, а у троих вдобавок кастеты. Из огнестрела были два охотничьих ружья. Машина принадлежала одному из них, так что этот след никуда не ведёт.
– Могу дать совет, если не будешь на меня ссылаться, – предложил Сергей.
– Давай свой совет, скромник, – согласился Клечеков. – Не хочешь славы и не надо, мне больше останется.
– Попробуй провести опознание в тех колхозах, с которыми лет десять назад работал Васильев. Тогда и жалобы были, и жалобщики после них исчезали, но никто не нашёл концов и Васильева не зацепили. Сейчас тоже не зацепите, но хоть выясните, чем занималась эта компания.
– Кто бы его цеплял! – махнул рукой Клечеков. – Должен помнить, что тогда творилось. За совет спасибо, проверить будет нетрудно. Только те двое, кто помоложе, вряд ли в этом замешаны: десять лет назад они были сопляками. Да и сомневаюсь я, что эта компания всё время работала на Васильева, он у нас не настолько крупная шишка, чтобы просто так содержать их десять лет. Могли у него подрабатывать, это да.
Ольга не смогла усидеть дома. Запахи лезли в нос, мешая сосредоточиться, поэтому она ушла к границе леса, села на пень и стала пробовать вернуть себе нормальное состояние. За ней увязался Хитрец, которому было скучно и требовалось внимание. Слов он не понимал, поэтому пришлось прибегнуть к магии. Когда обиженный кабан ушёл во двор, ей в голову пришла гениальная мысль. Если не получается уменьшить чувствительность к запахам, почему не убрать её совсем? Этого не получилось сделать воздействием на нос, а вот угнетение небольших зон в височных областях мозга разом смыло всю волну запахов. Теперь она их не чувствовала. Облегчённо вздохнув, девушка вернулась в дом. Отец куда-то уехал, а никаких срочных дел не было, поэтому она с головой ушла в работу. Надо было найти, как маги возвращали нормальную чувствительность слуху. Воспользоваться отключением центров зрения или слуха было нельзя. Без запахов можно перебиться, пока всё само не придёт в порядок, попробуйте походить слепой или глухой. Поэтому не будет никаких опытов с усилением зрения, пока его нельзя будет быстро убрать. Время до возвращения Нора пролетело незаметно. Вместе с ним пришли и Фроловы, справиться, в каком она состоянии.