Единственная на всю планету — книга первая

Глава 13

– Галя, передайте в кадры, чтобы Ковалёва с первого сентября оформили старшим инспектором, – приказал секретарше Первухин. – Оклад пусть дадут по максимуму тарифа и посмотрят, что можно дать из надбавок. И пришлите ко мне Скуратова.

– Сейчас сделаю, Фёдор Гаврилович, – сказала секретарша и поспешно вышла из кабинета.

А он откинулся в кресле и задумался. Первое требование можно считать выполненным. После разговора со Скуратовым придётся выполнять другое. Ссориться с Бортниковым не хотелось, но память о том вечере, когда их посетила страшная гостья, была слишком свежа и продолжала давить на сознание. После её ухода первой очнулась жена. Падая, она ударилась головой о журнальный столик и получила небольшое сотрясение мозга. Преодолевая тошноту, она на четвереньках подползла к лежавшему в кресле мужу, обхватила его ноги и заплакала. Вскоре пришёл в себя и он, помог Вике лечь на диван и побрёл менять одежду. Кресло пришлось выбросить. Врача к Вике вызывать не стали. От холодного компресса ей уже через час стало легче, только немного кружилась голова и подташнивало.

– Кто это был, Федя? – слабым голосом спросила она у мужа. – И что ей было нужно? Я не запомнила, что она говорила. Как увидела нож, так всё и поплыло. Очнулась, а ты лежишь в кресле. Думала, что уже мёртвый.

– Я её не знаю, – ответил он, меняя ей компресс. – А пришла для того, чтобы отменить увольнение Ковалёва.

– Егора? – спросила она. – А для чего его увольнять? Один из лучших работников и заказник знает как свои пять пальцев.

– Он чем-то насолил Бортникову, вот тот и попросил, а я счёл возможным пойти ему навстречу. Замена Ковалёву у нас есть.

– И кого ты хотел поставить на заказник?

– На эту работу просился Скуратов. Он когда-то работал лесничим, так что дело знает.

– Ты в своём уме, Федя? За Егором ты как за каменной стеной, а твоего Скуратова сняли с работы за браконьерство. Ты не подписывал приказ? И не вздумай! Если эта придёт ещё раз, я просто не выдержу! Я за всю жизнь не испытывала такого страха, как сейчас. Не знаю, кто это был, и знать не хочу, только если не выполнишь то, что тебе сказали, завтра же уеду к матери. Никогда не верила в бога, а теперь обязательно схожу в церковь. Зажгу свечку и помолюсь как сумею.

Он не сказал Вике о демоне, но от ковра, из которого тот вылез, стал держаться подальше. Сегодня жена действительно пошла молиться и не уехала только из-за его обещания, что Ковалёв останется в заказнике.

– Вызывали, Фёдор Гаврилович? – оторвал его от воспоминаний голос вошедшего Скуратова.

– Да, вызывал. Увольнения Ковалёва не будет, поэтому и вы остаётесь на своём месте. И вашей инспекционной поездки в заказник не было. Всё ясно?

– А как же кабан?

– Он при вас забил его на мясо? Ах, живой! Значит, нет и проступка. Мне всё равно, по лесу он бегает или по двору лесничества. Мы не занимаемся кабанами, я даже не знал, что они у нас есть. Идите работать!

– Игорь Юрьевич будет недоволен...

– Если вы сейчас же не займётесь работой, то я всё-таки подпишу приказ на увольнение! – рассердился Первухин. – Только в нём будет не Ковалёв. А с Бортниковым я как-нибудь разберусь без вашего участия!

Злой Скуратов ушёл, а через пять минут последовал звонок от Бортникова.

– Я хотел узнать, что не так с увольнением вашего инспектора, – сказал Игорь Юрьевич. – Мы с вами вроде договорились?

– Увольнения не будет! – ответил ему Первухин. – И вот ещё что... Мне сказали передать вам, чтобы вы шли... – с минуту он говорил всё, что смог вспомнить из длинного перечня пожеланий.

– И кто меня туда послал? – спокойно спросил Бортников.

– Этого я вам сказать не могу! И прошу меня больше не беспокоить! Сводите свои счёты сами!

Вздохнув, он отключил телефон. Условия были выполнены. Это было в четверг.

Когда Владимир в четверг, после уроков, пришёл домой, его встретил отец.

– Садись, есть разговор, – сказал он. – Что собой представляет ваша Ковалёва?

– Умная, красивая и стервозная, – ответил сын, гадая, чем вызван вопрос. – А что?

– На директора лесхоза кто-то наехал, да так, что он не только отменил увольнение инспектора, но и обложил меня трёхэтажным матом. Что смотришь? Зря я влез в твои разборки, но теперь нельзя давать задний ход. Что-нибудь просочится, и что подумают? Что меня оплевали, а я утёрся и простил. Сказать тебе, какие сделают выводы?

– Ольга упоминала, что у её отца крутые знакомые в Москве, – вспомнил Владимир. – Ещё говорила, что ты им и в подмётки не годишься. Охотились в заказнике, близко сошлись с её отцом и даже приглашали в Москву и предлагали работу. Меня благодарила за это увольнение. Отец не хотел уезжать, а она рвалась в столицу.

– И когда был этот разговор?

– Вчера, перед началом уроков.

– Может быть, – задумался отец. – К нам многие приезжают. Вот что, сделай мобильником её фото.

– Оно у меня есть, – сказал Владимир. – Во вторник щёлкнул. Просто так... Сейчас найду. Вот оно, смотри.

– Красивая девочка, – оценил отец. – Жаль, что вы не нашли общего языка. Ты у меня вроде ничего, Лена за тебя держалась. Где она, кстати?

– Врезала мне и пересела за другой стол.

– Ладно, об этом поговорим как-нибудь в другой раз. Иди отдыхать и закажи для меня в ателье такую фотографию.

– Здравствуйте, – поздоровался увидевший Замятина Нор. – Оля, у нас гость.

– А то я не узнала машину! – улыбнулась вошедшая в дом Ольга. – Здравствуйте, дядя Серёжа!

– Здравствуй, красавица! – обнял её Сергей. – Занялась животноводством? Одобряю. С твоего кабана можно получить не только мясо и сало, но и кучу шерсти. И кормить не нужно, раз он у вас свободно бегает. И как только не боитесь!

– Пусть боятся воры, – засмеялась Ольга. – Мясо и сало в далекой перспективе, если они когда-нибудь будут, а пока поработает сторожевой собакой. Вы давно приехали?

– С полчаса назад. Егор звонил, что у тебя ко мне разговор, вот я и подгадал свой приезд к вашему возвращению из школы. С твоим отцом уже поговорил, теперь поговорю с тобой. Только сначала скажу всем. Два дня назад из исправительной колонии в Майме совершили побег пять заключённых. При этом был ранен охранник. Непонятно, почему на это решились, потому что ни у кого из сбежавших не было больших сроков. Но они безусловно опасны, поэтому вам нужно быть осторожней. За еду, деньги и оружие запросто могут убить. А от Маймы до нас по прямой только двести километров.

– Побережёмся, – пообещал Егор. – Вы говорите, а я отнесу в машину орехи.

– Что у тебя за проблема? – спросил Сергей.

– Мне, дядя Серёжа, нужно знать, кто в городской верхушке с кем кучкуется и кто из них с кем враждует.

– Так! – внимательно посмотрел на Ольгу Сергей. – Рассказывай со всеми подробностями, во что влипла.

– Не хотела я впутывать вас в свои дела, – сказала Ольга. – Меня могут вынудить нарушить уголовный кодекс, а вам по роду...

– Друзья нужны не только для поездок в гости, – перебил он, – а с моей помощью ты не скатишься до уголовщины. Излагай.

Ольга рассказывала минут десять. Егор закончил с орехами и присоединился к остальным.

– Могу добавить, – сказал он, когда дочь закончила рассказ. – Сегодня позвонили из конторы. Мне дали старшего инспектора. С учетом дополнительных надбавок зарплата увеличилась на семь тысяч.

– Может, напугаешь моё начальство? – пошутил Сергей. – Теперь мне понятно твоё желание узнать расклад сил в верхах. Бортников всегда был дерьмом. Почти все слухи, которые о нём ходят по городу, соответствуют фактам. В городском руководстве нет ангелов. Взятки и злоупотребления в порядке вещей, а система откатов действует почти легально. Но при этом мало кто опускается до уголовщины и личных разборок. Бортников из этих немногих. Он давно у нас на примете, но не удаётся зацепить по-крупному, а из-за мелочей не дают трогать. Из директоров близок только с Васильевым. Но близость у них только в личном общении, свои дела каждый делает сам. Своих людей в окружении мэра у него нет, или о них ничего неизвестно. С нашей конторой у него натянутые отношения. Может быть, кто-то и ест с его ладони, но это явно не ключевые фигуры. Я давно им не интересовался и чего-то могу не знать. Завтра осторожно наведу справки. У генерального директора «Алейскзернопродукта» масса знакомств и связей, но он в городе сам по себе.