Страница 98 из 250
Альда лежала на мягкой подстилке из мха, укрывшись одеялом. От костра несло жаром, и ей было тепло. Рядом переминались и вздыхали голодные кони. Девушка смотрела на пляшущие языки огня и думала о том, как сильно изменилась жизнь.
– Ты не спишь? – тихо спросил отец, устроившийся в стороне от костра.
– Пока не сплю. Ты зачем лёг так далеко, холодно же.
– Пока тепло, а когда похолодает, лягу ближе. Дрова к этому времени прогорят, а жара от углей хватит надолго. Вот ты сейчас смотришь на огонь. Это красиво и всё такое, но если из леса придёт опасность, то после огня долго не сможешь ничего различить в полумраке. Поэтому часовые всегда сидят спиной к костру, а те, кто дорожит жизнью, вообще в стороне, как я.
– Папа, а какая была мама?
Отец не ожидал такого вопроса и замолчал. У них дома эта тема была запретной. Альда знала, что отец сильно любил мать и они вместе прожили душа в душу, пока её появление не зачеркнуло отцовское счастье.
– Внешне вы очень похожи, – сказал он, – а в остальном... Твоя мать была очень добрым и доверчивым человеком и, несмотря на то что часто страдала от доверчивости, до смерти не утратила веру в людей. Я ушёл из армии не из-за баронства, а из-за неё. В тех годах, которые мы провели вместе, вся моя жизнь. Я ведь тебя ненавидел. Глупо, конечно, в чём может быть виноват маленький ребёнок? Так было, пока я не увидел тебя через два года после рождения. Это время ты провела в семье кормилицы, а встреча была случайной, я её не искал. Стоит двухлетняя малышка с лицом моей жены, смеётся, показывает на меня пальцем и говорит: «Мама, а кто этот смешной дядя?» У меня тогда всё перевернулось в душе. Смотрю на тебя и думаю, какой же я эгоистичный мерзавец. Помню, мелькнула мысль о том, как бы она восприняла то, что я бросил нашего ребёнка. – Голос отца дрогнул, и он замолчал.
– Спасибо, – сказала Альда. – Давай спать, отец.
Когда она проснулась, было непонятно, пора вставать или нет. Дрова исчезли, а на месте костра высилась куча тлеющих углей. На них быстро сварили кашу, которой и позавтракали. Кони принюхивались к запаху каши и тянули морды к котелку.
– Надо быстрее найти траву и их накормить, – сказал отец. – Пока не выберемся из этого леса, придётся идти пешком. Подо мхом могут оказаться яма или гнилая валежина.
Шли долго и трудно. Тяжело идти, когда ноги глубоко проваливаются в мягкий мох. Измучились и люди, и лошади. Когда вышли в нормальный лес с заросшими травой полянами, лошади из-за усталости даже не стали есть. Пришлось сделать большой привал и хорошо отдохнуть. После отдыха продолжили путь верхом, но недолго. Услышав крики людей, Буше спешились, стреножили лошадей и осторожно пошли на голоса. Вскоре лес расступился, и их глазам открылась большая поляна, на другой стороне которой виднелись неказистые домишки. Возле них стояли люди.
– Похожи на разбойников, – прошептал отец.
Они насчитали двенадцать вооружённых мечами мужчин, которые тычками гнали перед собой трёх взрослых и ребёнка. Первым, спотыкаясь, шёл старик, за ним, помогая друг другу, следовали молодые мужчина и женщина. За женщиной, держась за юбку, бежал мальчик лет семи. Старик споткнулся и упал, вызвав взрыв хохота. Он попытался подняться, но не дали: удар меча разрубил ему шею. Было слышно, как испуганно вскрикнула женщина. Один из разбойников шагнул к ней и со смехом запустил руку в вырез платья. Её мужчина рванулся к обидчику, но получил удар эфесом меча в голову и упал. Крик женщины, звук пощёчины, которая сбила её на землю, и плач ребёнка – всё слились воедино.
– Отец, им надо помочь!
– Ты в уме, дочь? – с изумлением уставился на неё старый воин. – Их двенадцать человек, а может, и больше, если кто-то сейчас в домах. Наверное, это солдаты из разбитой армии Мартина или герцога Парнады. Я хороший рубака, но их там слишком много. Ты для меня важнее этих несчастных.
– Ты видишь кого-нибудь в броне?
– Вроде нет. Сейчас бегать по лесу в броне холодно, да и неудобно.
– Вот и я не вижу, а так же не вижу луков и арбалетов. Ты привык полагаться только на себя и не принимаешь в расчёт меня. Что сделают эти люди, если ты появишься на краю поляны и привлечёшь их внимание криком?
– Наверняка побегут со мной разделаться и посмотреть, один я такой глупый или есть другие.
– Вот и отлично. Заряди арбалеты и положи их так, чтобы не было видно, а я скрытно подберусь к ним с луком. Потом ты шумишь, а я начинаю стрелять в спину бегущих. Если не успею положить всех, то ты воспользуешься арбалетами. Наверное, до меча не дойдёт. А в домах никого нет. Кто из них пропустит такое развлечение?
«Может получиться», – подумал Рон, провожая взглядом дочь.
Когда она исчезла в зарослях, он вышел на поляну, положил к ногам заряженные арбалеты и, обнажив меч, заорал какую-то похабщину. Результат не заставил себя ждать. Посовещавшись, разбойники оставили одного для охраны женщины и ребёнка, а остальные нестройной толпой побежали в его сторону. Оставшийся схватил женщину и потащил к ближайшему дому. Она сопротивлялась и рвалась к лежавшему на земле мужчине, за что заработала ещё одну пощёчину. Пройти успели несколько шагов. В спине насильника выросла стрела, и он упал. Через два удара сердца подобная же участь постигла и бежавшего последним разбойника. Альда стреляла без промаха, выбивая бегущих одного за другим. Пока везло, и ни один из подбитых не успел закричать. До Буше добежали четверо, когда она промахнулась. Стрела срезала ухо одному из разбойников, который громко заорал и схватился за рану. Рон нагнулся за арбалетом и разрядил его во врагов, которые повернулись в сторону лучницы. Потом он застрелил второго из них и с мечом двинулся к оставшимся. Разбойники, забыв об Альде, набросились на него, подбадривая себя криками.
– Я тоже могу орать, – бормотал бывший барон, отражая сыплющиеся на него удары. – Ну что же, один из вас хоть что-то умеет.
Оценив противников, он начал теснить их, уже зная, как закончит схватку. Внезапно самый сильный из разбойников выронил меч и упал на землю. Второй попытался убежать, но получил стрелу от Альды, которая с десяти шагов вогнала её прямо в глаз.
– Ты не перестаёшь меня удивлять, – сказал отец, вкладывая меч в ножны. – Во время службы не любил лучников. Есть что-то неправильное в том, что какой-то мальчишка убивает сильного и хорошо подготовленного воина. Но твои таланты я одобряю, так что не надо обижаться. Развязывай свою Бри, надо посмотреть, не осталось ли ещё кого, и помочь пленникам.
Женщина сидела на земле возле лежавшего мужчины, а мальчик прижался к ней и со страхом глядел на всадников. Вначале осмотрели дома, а когда никого не обнаружили, подошли к пленникам.
– Мы не могли помочь раньше, леди, – обратился Рон к женщине, – Разрешите, я его посмотрю.
– Он мёртв, – безжизненным голосом ответила она. – Это мой муж, барон Ленар Ксавье, а это сын Алекс.
Отец присел рядом и осмотрел барона.
– К сожалению, вы правы, – сказал он. – Очень сильный удар в висок. Но вы должны это пережить. У вас есть сын, надо позаботиться о нём. А о вашем муже сейчас позабочусь я, как и о втором вашем спутнике. Кто он вам?
– Наш сосед и друг отца моего мужа шевалье Ренар. Мы ехали в карете под охраной солдат, когда на нас напали.
– Скажите, баронесса, здесь все разбойники? – спросил Рон.
– Кажется, их было больше, – равнодушно ответила она.